Ну, так вот, значит, хватаю я ее за задницу, а она как начнет визжать, — сказал Сергей, давя бычок пальцем в пепельнице.
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 18353
Участник странных событий, четким и резким движением бросил пустую сигаретную пачку в урну, взял новую, снова закурил и продолжил повествование:
А Танька-то оказалась из рода палача, бывает такое. Чудик этот, говорит, а сам ухмыляется, желтыми ушами шевелит и носом красным водит, как будто принюхивается, а я спокойно так сижу, думаю, с ним связываться, себе дороже, из-под шерсти такая груда мышц выделяется, что он меня не то, что руками, двумя пальцами переломит, лучше не дергаться. Ну, а он дальше говорит, что по пятницам тринадцатым у всех из моего рода сила магическая возрастает, без каких-либо обрядов и ритуалов, сказал, что я его сам и вызвал, чтобы Таньку убить, а я что, я в этом ни рылом ни мясом, не верю я в это все. Еще он говорил, что по сей день душонки инквизиторов мучаются там, где им положено мучаться, пусть на себе эти зверства испытают. Много он говорил, под конец посмотрел на меня, пошевелил красным острым носом и говорит, никому ни-ни про то, что случилось, а то и меня угребет с собой, не служит твой род нам больше, говорит, забыли мы, кто такие. Сказал он это и прыгнул в стену из марева, и опять по комнате круги пошли, а потом пропала стена, как будто не было ее, разве что, Татьяна пропала, да мебели нет.
— Сидоренко отправил щелчком окурок в открытое окно.
— Вот, вроде и все.
Да-а-а-а! — Выдавил из себя Иван пьяным голосом, рухнул на пол, и тут же уснул.
Плохо все это, — проговорил Аркадий, глядя в окно, — тебя ведь предупреждали, молчи, ничего не говори.
А что? — Сергей воззрился на говорившего, — как будто он меня найдет. И вообще, не верю я во все это.
А зря, ведешь себя, как осел упрямый, носом тебя ткнули, а все равно не веришь, — на Митрофанова рассказ явно произвел впечатление.
Да брось ты. Не стращай меня. Как будто он следит за мной, — Сидоренко докурил очередную сигарету, — давай лучше выпьем, иди сюда.
Аркадий, стоявший до этого у окна, повернулся и пошел к столу. При тусклом свете не было видно, как изменилось его лицо.
Ну, давай, на посошок, — на его лице шевелился острый красный нос, из хищно улыбающегося рта торчали желтые клыки.
Аркаша, ты чего, Митрофаныч? — бутылка, выпавшая из рук Сергея, стала выплевывать содержимое на скатерть.
— Ты что, того-этого, да ты!
Сергей, — ласково проговорил бывший Аркадий, — ну, тебя же предупреждали или нет? Предупреждали. Пеняй теперь на себя.
Комната поплыла перед глазами Сидоренко, и снова он увидел марево.
Ну все, конец, — сказал Сергей, сползая на пол.
Но прежде, чем он сполз на пол, зверь подхватил его под мышки и прыгнул в вибрирующую стену марева. В комнате воцарилась тишина, раздражаемая время от времени, храпом спящего Ивана.
А Танька-то оказалась из рода палача, бывает такое. Чудик этот, говорит, а сам ухмыляется, желтыми ушами шевелит и носом красным водит, как будто принюхивается, а я спокойно так сижу, думаю, с ним связываться, себе дороже, из-под шерсти такая груда мышц выделяется, что он меня не то, что руками, двумя пальцами переломит, лучше не дергаться. Ну, а он дальше говорит, что по пятницам тринадцатым у всех из моего рода сила магическая возрастает, без каких-либо обрядов и ритуалов, сказал, что я его сам и вызвал, чтобы Таньку убить, а я что, я в этом ни рылом ни мясом, не верю я в это все. Еще он говорил, что по сей день душонки инквизиторов мучаются там, где им положено мучаться, пусть на себе эти зверства испытают. Много он говорил, под конец посмотрел на меня, пошевелил красным острым носом и говорит, никому ни-ни про то, что случилось, а то и меня угребет с собой, не служит твой род нам больше, говорит, забыли мы, кто такие. Сказал он это и прыгнул в стену из марева, и опять по комнате круги пошли, а потом пропала стена, как будто не было ее, разве что, Татьяна пропала, да мебели нет.
— Сидоренко отправил щелчком окурок в открытое окно.
— Вот, вроде и все.
Да-а-а-а! — Выдавил из себя Иван пьяным голосом, рухнул на пол, и тут же уснул.
Плохо все это, — проговорил Аркадий, глядя в окно, — тебя ведь предупреждали, молчи, ничего не говори.
А что? — Сергей воззрился на говорившего, — как будто он меня найдет. И вообще, не верю я во все это.
А зря, ведешь себя, как осел упрямый, носом тебя ткнули, а все равно не веришь, — на Митрофанова рассказ явно произвел впечатление.
Да брось ты. Не стращай меня. Как будто он следит за мной, — Сидоренко докурил очередную сигарету, — давай лучше выпьем, иди сюда.
Аркадий, стоявший до этого у окна, повернулся и пошел к столу. При тусклом свете не было видно, как изменилось его лицо.
Ну, давай, на посошок, — на его лице шевелился острый красный нос, из хищно улыбающегося рта торчали желтые клыки.
Аркаша, ты чего, Митрофаныч? — бутылка, выпавшая из рук Сергея, стала выплевывать содержимое на скатерть.
— Ты что, того-этого, да ты!
Сергей, — ласково проговорил бывший Аркадий, — ну, тебя же предупреждали или нет? Предупреждали. Пеняй теперь на себя.
Комната поплыла перед глазами Сидоренко, и снова он увидел марево.
Ну все, конец, — сказал Сергей, сползая на пол.
Но прежде, чем он сполз на пол, зверь подхватил его под мышки и прыгнул в вибрирующую стену марева. В комнате воцарилась тишина, раздражаемая время от времени, храпом спящего Ивана.
Страница 2 из 2
