Ее бессвязный танец проистекал… Он продолжался как давление ветра, — как наваливающееся движение тонны воды. Если бы ее обмотать в колючую проволоку, она просочилась бы сквозь просветы… — Не останавливайте ее, — сказал следак.
Добавить в моё избранное
5 мин, 23 сек 17595
Он наблюдал за ней. Музыка бесилась где-то в стенах. Спрятанные динамики. Она вытягивала звуки из воздуха.
Никто не мог найти и отключить все.
— Привидение, — сказал его помощник.
— Это остановить надо.
Ты слышал об экстази, сансете и темпе? И об адинамическом токсикозе?
— Чего это?
— Вот потому и не останавливай… За говорящим с ритмом телом, за огромной полосой стекла, чернеющий город начал строить из белых точек и лучей контур своего полночного силуэта.
Он смотрел Многие наблюдали вместе с ним. Музыка, которую никто не мог найти и уничтожить, с безразличием к слушающим, вещала о том, что ночь, тела, движение и бездумье и беззвучность и есть суть и смысл этого времени и этого мира.
— А у нас тут труп в соседней комнате, — пробормотавший это не отрывал от нее глаз.
— Вот иди и займись им, — ответил следак.
Подошел корнер и сказал следаку в спину:
— Мы его доставили.
В зеркальном глазном яблоке человека появившегося рядом следак увидел свое искаженное лицо. Второй глаз был в норме, так сказать. Зрачок расширен.
— Не пугайтесь, — сказал ему этот… с нечеловеческим глазом.
— А я не испуган.
Человек усмехнулся и отражение следака в его глазнице, кажется, передернуло от ужаса.
— Будете свидетельствовать? — спросил следак.
— Вы знаете, что произошло?
— Полная обойма бреда… — Простите, что?
— Так пишут на дисках. На виниле. Девушка в трансе. Ненужно ее останавливать, вы правильно поступаете.
— Я знаю, как я поступаю. Передозировка у нее почти летальная. Скоро будут медикаменты; введем транквилизаторы.
— И убьете ее.
— ?
— У нее в крови такое зелье… Ведьмино варвево. Но, она молодая, она выдержит. Особенно если не выключать музыку. Там терабайтный мегамикс на диске. Его должно хватить до конца.
— Она так и будет танцевать?
— Вам лучше не трогать ее. Вся ваша работа в соседней комнате. А если она не будет перемещаться свободно — ей конец, Спазм сердечной мышцы — и все её дела здесь окончены.
— Как у ее отца?
— Да, как у него… Он слабоват, оказался, для такого испытания. И не сказать по атлетическому сложению, правда? Саморазрушающий бодибилдинг.
— Пока считается, что его смерть наступила от сердечного приступа. Имело место также продолжительное мышечное напряжение и обезвоживание. Вы знаете, на что это похоже?
— А вы?
— Я, нет.
— И я, нет.
— Мне вас арестовать?
— Смешно… — Да, несомненно… Это была дуэль?
— Я здесь чужой человек… — Я здесь не чужой — Даже так?
— Мы во всем разберемся без вас, — произнес следак.
— Я даже не буду у вас спрашивать, кто доставил это зелье.
— … Пушарок какой, со стоянки внизу… — Вы же не думаете, что они вышли и просто так вот, купили все внизу сами.
— Почему же нет? Девушка танцевала в половине клубов внизу. Она танцор. Безумный. А ее папа нет. Вот в чем дело… — И в вашем то же? Танцевала? В клубе?
— И в моем тоже, танцевала. В клубе.
— Вы модерировали нон-стоп «Outtrake» проходивший в этой квартире за неделю до смерти владельца?
— Я.
— Почему он проводился здесь?
— У ее отца отличная докинг-станция. Мы соединили полсотни клубов. На пять дней… — Вы знаете, что ее отец был против?
— Девочка полноправный совладелец этой недвижимости.
— Ее отец безуспешно пытался дозвониться до нас несколько раз, а затем уехал к подруге. Что вы на это скажете?
— Их семейная жизнь не сложилась.
— И это не блокировали его телефон, карту, майлы и биометрический чип?
— Ну, что вы. Я был слишком занят.
— Да действительно… Ее бессвязный танец проистекал… Следак уже не хотел это видеть:
— Давайте отойдем… Мои люди присмотрят за ее состоянием.
— Нет. Я хочу остаться тут. Наше внимание ее не оскорбляет, вам зря так кажется. Просто ее тело стало ее мыслями. А мыслей своих она не прятала, не прячет и сейчас. Если смущаетесь — не смотрите… Отвернитесь. Это тело — живая мысль. Эти звуки, работают с ее сознанием в каждой мышце, кусочке кожи, вспышке в зрачке… — Вы со своим психиатром давно общались?
— Это ее папа давно с ним не беседовал. Знаете ведь таких? Электронный аристократ, биржевой шаман, распределенный человек. Юность девяностых, да? Трудоголизм. Стимуляторы. Секс. Власть. Инцест.
— Что?
— Вот, такие обстоятельства, сверхсовременной метросемьи. Отец. Атлет, могучий самец. Куча финансовой мощи, атрибутов сакральной власти. Он швырялся деньгами и угрозами О, он был крут… Он очень желал убедиться в этом сам и доказать всем прочим. Мы ему это удовольствие доставили. Он ненавидит нас, очень заметно.
Никто не мог найти и отключить все.
— Привидение, — сказал его помощник.
— Это остановить надо.
Ты слышал об экстази, сансете и темпе? И об адинамическом токсикозе?
— Чего это?
— Вот потому и не останавливай… За говорящим с ритмом телом, за огромной полосой стекла, чернеющий город начал строить из белых точек и лучей контур своего полночного силуэта.
Он смотрел Многие наблюдали вместе с ним. Музыка, которую никто не мог найти и уничтожить, с безразличием к слушающим, вещала о том, что ночь, тела, движение и бездумье и беззвучность и есть суть и смысл этого времени и этого мира.
— А у нас тут труп в соседней комнате, — пробормотавший это не отрывал от нее глаз.
— Вот иди и займись им, — ответил следак.
Подошел корнер и сказал следаку в спину:
— Мы его доставили.
В зеркальном глазном яблоке человека появившегося рядом следак увидел свое искаженное лицо. Второй глаз был в норме, так сказать. Зрачок расширен.
— Не пугайтесь, — сказал ему этот… с нечеловеческим глазом.
— А я не испуган.
Человек усмехнулся и отражение следака в его глазнице, кажется, передернуло от ужаса.
— Будете свидетельствовать? — спросил следак.
— Вы знаете, что произошло?
— Полная обойма бреда… — Простите, что?
— Так пишут на дисках. На виниле. Девушка в трансе. Ненужно ее останавливать, вы правильно поступаете.
— Я знаю, как я поступаю. Передозировка у нее почти летальная. Скоро будут медикаменты; введем транквилизаторы.
— И убьете ее.
— ?
— У нее в крови такое зелье… Ведьмино варвево. Но, она молодая, она выдержит. Особенно если не выключать музыку. Там терабайтный мегамикс на диске. Его должно хватить до конца.
— Она так и будет танцевать?
— Вам лучше не трогать ее. Вся ваша работа в соседней комнате. А если она не будет перемещаться свободно — ей конец, Спазм сердечной мышцы — и все её дела здесь окончены.
— Как у ее отца?
— Да, как у него… Он слабоват, оказался, для такого испытания. И не сказать по атлетическому сложению, правда? Саморазрушающий бодибилдинг.
— Пока считается, что его смерть наступила от сердечного приступа. Имело место также продолжительное мышечное напряжение и обезвоживание. Вы знаете, на что это похоже?
— А вы?
— Я, нет.
— И я, нет.
— Мне вас арестовать?
— Смешно… — Да, несомненно… Это была дуэль?
— Я здесь чужой человек… — Я здесь не чужой — Даже так?
— Мы во всем разберемся без вас, — произнес следак.
— Я даже не буду у вас спрашивать, кто доставил это зелье.
— … Пушарок какой, со стоянки внизу… — Вы же не думаете, что они вышли и просто так вот, купили все внизу сами.
— Почему же нет? Девушка танцевала в половине клубов внизу. Она танцор. Безумный. А ее папа нет. Вот в чем дело… — И в вашем то же? Танцевала? В клубе?
— И в моем тоже, танцевала. В клубе.
— Вы модерировали нон-стоп «Outtrake» проходивший в этой квартире за неделю до смерти владельца?
— Я.
— Почему он проводился здесь?
— У ее отца отличная докинг-станция. Мы соединили полсотни клубов. На пять дней… — Вы знаете, что ее отец был против?
— Девочка полноправный совладелец этой недвижимости.
— Ее отец безуспешно пытался дозвониться до нас несколько раз, а затем уехал к подруге. Что вы на это скажете?
— Их семейная жизнь не сложилась.
— И это не блокировали его телефон, карту, майлы и биометрический чип?
— Ну, что вы. Я был слишком занят.
— Да действительно… Ее бессвязный танец проистекал… Следак уже не хотел это видеть:
— Давайте отойдем… Мои люди присмотрят за ее состоянием.
— Нет. Я хочу остаться тут. Наше внимание ее не оскорбляет, вам зря так кажется. Просто ее тело стало ее мыслями. А мыслей своих она не прятала, не прячет и сейчас. Если смущаетесь — не смотрите… Отвернитесь. Это тело — живая мысль. Эти звуки, работают с ее сознанием в каждой мышце, кусочке кожи, вспышке в зрачке… — Вы со своим психиатром давно общались?
— Это ее папа давно с ним не беседовал. Знаете ведь таких? Электронный аристократ, биржевой шаман, распределенный человек. Юность девяностых, да? Трудоголизм. Стимуляторы. Секс. Власть. Инцест.
— Что?
— Вот, такие обстоятельства, сверхсовременной метросемьи. Отец. Атлет, могучий самец. Куча финансовой мощи, атрибутов сакральной власти. Он швырялся деньгами и угрозами О, он был крут… Он очень желал убедиться в этом сам и доказать всем прочим. Мы ему это удовольствие доставили. Он ненавидит нас, очень заметно.
Страница 1 из 2
