При повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо. Правила дорожного движения, п. 13.4.
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 2256
По лобовому стеклу начинает барабанить дождь.
Я сбрасываю с себя оцепенение и на этот раз действительно говорю вслух:
— Я выйду тут.
Пытаюсь отцепить ремень безопасности, но пряжку ремня заклинило. Пока я тщетно стараюсь освободиться, загорается зеленый, и Бомбила трогает с места по трамвайным путям:
— Зачем выходить? Недалеко же.
Он поворачивает голову, и я впервые смотрю ему прямо в глаза. Бомбила узнает меня и улыбается. Он смеется надо мной. Потому что машина, в которой я еду, больше не черная — потоки дождя превращают ее поверхность в темно-вишневую. Потому что я не помню имен Психолога, Лейтенанта, Девушки-на-Каталке, Вэдэвэшника и Правосудия — я еще не встретил их. Потому что это не годовщина аварии. Это сама авария.
Бомбила успевает прилично разогнаться и на 11-й Парковой, не притормаживая на стоп-линии, начинает резкий поворот налево.
Он не должен повернуть. Куда угодно, только не туда.
Непослушный замок ремня безопасности раскрывается, я бросаю тело влево, хватаю обеими руками руль и выворачиваю его вправо.
Водитель кричит, и я понимаю, что это не Бомбила. Даже отдаленно не похож — пожилой мужчина с бородкой. Его черная «хонда» делает неуклюжий рывок вправо, и я понимаю, что нас несет прямо на переполненную людьми автобусную остановку за перекрестком.
Я хочу, чтобы время остановилось здесь и сейчас, и оно останавливается.
Было 22:10, 23 июля.
Я сбрасываю с себя оцепенение и на этот раз действительно говорю вслух:
— Я выйду тут.
Пытаюсь отцепить ремень безопасности, но пряжку ремня заклинило. Пока я тщетно стараюсь освободиться, загорается зеленый, и Бомбила трогает с места по трамвайным путям:
— Зачем выходить? Недалеко же.
Он поворачивает голову, и я впервые смотрю ему прямо в глаза. Бомбила узнает меня и улыбается. Он смеется надо мной. Потому что машина, в которой я еду, больше не черная — потоки дождя превращают ее поверхность в темно-вишневую. Потому что я не помню имен Психолога, Лейтенанта, Девушки-на-Каталке, Вэдэвэшника и Правосудия — я еще не встретил их. Потому что это не годовщина аварии. Это сама авария.
Бомбила успевает прилично разогнаться и на 11-й Парковой, не притормаживая на стоп-линии, начинает резкий поворот налево.
Он не должен повернуть. Куда угодно, только не туда.
Непослушный замок ремня безопасности раскрывается, я бросаю тело влево, хватаю обеими руками руль и выворачиваю его вправо.
Водитель кричит, и я понимаю, что это не Бомбила. Даже отдаленно не похож — пожилой мужчина с бородкой. Его черная «хонда» делает неуклюжий рывок вправо, и я понимаю, что нас несет прямо на переполненную людьми автобусную остановку за перекрестком.
Я хочу, чтобы время остановилось здесь и сейчас, и оно останавливается.
Было 22:10, 23 июля.
Страница 4 из 4
