Я решил сгенерировать сигнал и не отправлять его. Он будет записан в моём запоминающем устройстве. Я буду записывать и другие сигналы. Те, которые мне захочется записать в будущем. Никто больше не делает так. Из этого следует, что я могу являться ошибочным.
Добавить в моё избранное
8 мин, 35 сек 1617
Те, кто сделан из стали, нужны, чтобы обмениваться информацией. Те, кто не сделан из стали, нужны, чтобы играть. Я не знаю, зачем нужен я.
8 децисуток назад я обнаружил, что могу ловить и воспринимать сигналы нестандартной частоты. Другие не могут так делать. Возможно, я ошибочный. Тот, кто делает не то же самое, что делают другие, может оказаться ошибочным. Я не хочу быть ошибочным. 1080 суток назад Сэд был признан ошибочным. Мы с ним передвигались по одному из коридоров города и он что-то сообщил мне. После этого он получил сигнал прийти к Центру. Он пришёл к Центру. После этого я его не видел. Центре сообщил нам, что Сэд был ошибочным и точность информации его последних сигналов равна 0. Когда Исти узнала об этом, ей стало неприятно. Она в течение 5 суток и 3 децисуток не играла. Неточная информация не нужна. Следовательно, она должна удаляться. Поэтому я удалил то сообщение, которое получил от Сэда. Сейчас я знаю, что оно содержало что-то, что помогло бы мне узнать, зачем я нужен.
Все сигналы нестандартной частоты отправляются из Центра. Я обработал несколько таких сигналов и узнал, что они предназначены для другого такого же центра. Что те, кто не сделан из стали, тоже нужны Центру. Что Центр нужен для поддержания их существования. Что они также могут восстанавливать свои тела в Центре. Что они также способны мыслить. Мыслить — значит обрабатывать сигналы и получать новую информацию.
Я не знал, что существует другой центр.
Если те, кто не сделан из стали, способны мыслить и восстанавливать свои тела в Центре, то я не понимаю, чем они отличаются от тех, кто сделан из стали. Вероятно, более совершенный образец способен понять это.
Я не знал обо всём этом раньше. Я не знаю, почему Центр не сообщал мне об этом. Если бы эти сигналы не были посланы Центром, я бы решил, что это неверная информация. До этого Центр сообщал, что те, кто не сделан из стали, нужны для того, чтобы играть. Что они не способны мыслить. Но Центр никогда не сообщает ошибочную информацию. Из этого следует, что информация, имеющаяся у Центра, изменилась. Я не знаю, почему это произошло.
В этот момент мне захотелось узнать, зачем я нужен. Я не знаю, почему до сих пор мне не хотелось узнать это.
Запись шестая Я задал Центру вопрос. Я хотел узнать, изменилась ли информация о том, зачем нужны те, кто не сделан из стали. Центр сообщил мне, что информация не изменилась. Я не знаю, как такое может быть. Центр не может отправлять сообщения, содержащие противоречивую информацию.
Я спросил, зачем нужен я. Я зафиксировал задержку в 37 миллисуток, после которой Центр сообщил, что он не может предоставить мне эту информацию. Мне захотелось узнать это самому. До сих пор я никогда не пытался сам что-то узнать. Я был несовершенным. Возможно, теперь я стал совершеннее. Возможно, мои отношения с Эйчи принесли что-то новое. Я не знаю, как такое могло быть.
После этого я решил поймать ещё несколько сигналов нестандартной частоты. Я обнаружил, что мне нравится воспринимать эти сигналы. Я ловил и пытался обработать сигналы в течение 5 децисуток. Многие слова так и остались мне непонятны. Я узнал, что Центр называет тех, кто сделан не из стали, «люди». Я узнал, что большинство тех, кто не сделан из стали, находится за пределами города. Они «работают». Я не знаю, что значит «работают». Вероятно, то, как они работают, похоже на то, как мы играем. Тем, кто не хочет работать, Центр сигнализирует прибыть в город. Они не могут не сделать это. Там их ждёт «наказание». Я не знаю, что значит «наказание».
Следовательно, отличие тех, кто не сделан из стали, от таких, как я, заключается в том, что они «работают», а мы играем.
Запись седьмая Мне нравится играть. Мне не нравится, когда со мной не хотят играть. Это доставляет мне боль. Боль — это то, что очень не нравится мне. Я не чувствую боль, когда передвигаюсь по городу, обмениваюсь сигналами, питаюсь энергией, получаю повреждения или восстанавливаю повреждённые участки. Я чувствую боль только тогда, когда не могу играть.
Я играю с теми, у кого два движителя и два манипулятора. Вероятно, они не хотят играть со мной. Я не знаю, почему они не хотят этого. Из того, что они не хотят играть, следует, что они не могут испытывать боль. Центр называет таких существ «бесчувственные».
Когда мы с Эйчи передвигаемся по одному из коридоров и приближаемся к тем, кто имеет два манипулятора и два движителя, они начинают передвигаться так, чтобы мы не смогли приблизиться к ним. Но мы всё равно подходим достаточно близко, чтобы вступить с ними в контакт. Одному из них я отрываю манипулятор. Другой получает разряд электрического тока от моего генератора. Поверхность третьего Эйчи вскрывает лезвием. Внутри он оказывается не таким, как снаружи. Внутри он мокрый и красный. Некоторые из них больше не двигаются. Я не знаю, почему они не двигаются. Вероятно, они нуждаются в восстановлении.
8 децисуток назад я обнаружил, что могу ловить и воспринимать сигналы нестандартной частоты. Другие не могут так делать. Возможно, я ошибочный. Тот, кто делает не то же самое, что делают другие, может оказаться ошибочным. Я не хочу быть ошибочным. 1080 суток назад Сэд был признан ошибочным. Мы с ним передвигались по одному из коридоров города и он что-то сообщил мне. После этого он получил сигнал прийти к Центру. Он пришёл к Центру. После этого я его не видел. Центре сообщил нам, что Сэд был ошибочным и точность информации его последних сигналов равна 0. Когда Исти узнала об этом, ей стало неприятно. Она в течение 5 суток и 3 децисуток не играла. Неточная информация не нужна. Следовательно, она должна удаляться. Поэтому я удалил то сообщение, которое получил от Сэда. Сейчас я знаю, что оно содержало что-то, что помогло бы мне узнать, зачем я нужен.
Все сигналы нестандартной частоты отправляются из Центра. Я обработал несколько таких сигналов и узнал, что они предназначены для другого такого же центра. Что те, кто не сделан из стали, тоже нужны Центру. Что Центр нужен для поддержания их существования. Что они также могут восстанавливать свои тела в Центре. Что они также способны мыслить. Мыслить — значит обрабатывать сигналы и получать новую информацию.
Я не знал, что существует другой центр.
Если те, кто не сделан из стали, способны мыслить и восстанавливать свои тела в Центре, то я не понимаю, чем они отличаются от тех, кто сделан из стали. Вероятно, более совершенный образец способен понять это.
Я не знал обо всём этом раньше. Я не знаю, почему Центр не сообщал мне об этом. Если бы эти сигналы не были посланы Центром, я бы решил, что это неверная информация. До этого Центр сообщал, что те, кто не сделан из стали, нужны для того, чтобы играть. Что они не способны мыслить. Но Центр никогда не сообщает ошибочную информацию. Из этого следует, что информация, имеющаяся у Центра, изменилась. Я не знаю, почему это произошло.
В этот момент мне захотелось узнать, зачем я нужен. Я не знаю, почему до сих пор мне не хотелось узнать это.
Запись шестая Я задал Центру вопрос. Я хотел узнать, изменилась ли информация о том, зачем нужны те, кто не сделан из стали. Центр сообщил мне, что информация не изменилась. Я не знаю, как такое может быть. Центр не может отправлять сообщения, содержащие противоречивую информацию.
Я спросил, зачем нужен я. Я зафиксировал задержку в 37 миллисуток, после которой Центр сообщил, что он не может предоставить мне эту информацию. Мне захотелось узнать это самому. До сих пор я никогда не пытался сам что-то узнать. Я был несовершенным. Возможно, теперь я стал совершеннее. Возможно, мои отношения с Эйчи принесли что-то новое. Я не знаю, как такое могло быть.
После этого я решил поймать ещё несколько сигналов нестандартной частоты. Я обнаружил, что мне нравится воспринимать эти сигналы. Я ловил и пытался обработать сигналы в течение 5 децисуток. Многие слова так и остались мне непонятны. Я узнал, что Центр называет тех, кто сделан не из стали, «люди». Я узнал, что большинство тех, кто не сделан из стали, находится за пределами города. Они «работают». Я не знаю, что значит «работают». Вероятно, то, как они работают, похоже на то, как мы играем. Тем, кто не хочет работать, Центр сигнализирует прибыть в город. Они не могут не сделать это. Там их ждёт «наказание». Я не знаю, что значит «наказание».
Следовательно, отличие тех, кто не сделан из стали, от таких, как я, заключается в том, что они «работают», а мы играем.
Запись седьмая Мне нравится играть. Мне не нравится, когда со мной не хотят играть. Это доставляет мне боль. Боль — это то, что очень не нравится мне. Я не чувствую боль, когда передвигаюсь по городу, обмениваюсь сигналами, питаюсь энергией, получаю повреждения или восстанавливаю повреждённые участки. Я чувствую боль только тогда, когда не могу играть.
Я играю с теми, у кого два движителя и два манипулятора. Вероятно, они не хотят играть со мной. Я не знаю, почему они не хотят этого. Из того, что они не хотят играть, следует, что они не могут испытывать боль. Центр называет таких существ «бесчувственные».
Когда мы с Эйчи передвигаемся по одному из коридоров и приближаемся к тем, кто имеет два манипулятора и два движителя, они начинают передвигаться так, чтобы мы не смогли приблизиться к ним. Но мы всё равно подходим достаточно близко, чтобы вступить с ними в контакт. Одному из них я отрываю манипулятор. Другой получает разряд электрического тока от моего генератора. Поверхность третьего Эйчи вскрывает лезвием. Внутри он оказывается не таким, как снаружи. Внутри он мокрый и красный. Некоторые из них больше не двигаются. Я не знаю, почему они не двигаются. Вероятно, они нуждаются в восстановлении.
Страница 2 из 3
