Фломастеры

Что случилось? — испуганно ответила мать.

В коридоре послышались быстрые шаги, а затем дверь в мою комнату распахнулась, пропуская внутрь бойцов ОМОНа.

— Взять его!

Меня подняли на ноги.

— Иван Трошин?

Я слабо кивнул.

— Вы арестованы по подозрению в предумышленном убийстве. В наручники его!

— Подождите! — я попытался вырваться, но в ответ получил сильный удар прикладом между лопаток.

Двое ОМОНовцев скрутили мне руки и, прижав лицом к столу, защелкнули наручники.

Я уже не сопротивлялся.

Перед глазами лежал дневник, а рядом с ним ярко-красный фломастер.

Страницу дневника, словно кровь, заливала надпись:

Нет начальника — нет проблемы!

Я почти не слушал судью — мой сосед по камере, брызгая слюной, доходчиво объяснил, чему равны мои шансы. Притом «суки» и«педерасты» были единственными литературными выражениями в его лексиконе.

И теперь, сидя на скамье подсудимых, я размышлял, кем или чем, на самом деле, был Егор — моим Alter ego или посланцем из других миров, со своими, неведомыми нам нормами морали.

Ясно одно — я не сумасшедший. По заключению судебной экспертизы меня признали полностью вменяемым.

Наверное, меня должны были расстрелять, но на дворе стоял 1996 — тот самый год, когда Россия объявила мораторий на смертную казнь.

Охранник заканчивал обход третьего этажа. Заглянув в окошко камеры, надзиратель увидел ту же картину, что наблюдал уже много лет подряд.

Заключенный Трошин стоял у стены и, в который раз, выводил фломастером:

УМРИ!