Моему папе, неиссякаемых тебе патронов в стране Вечной охоты нервущихся снатей для рыбалки, неугасаемого костра, неусыхающего источника живой воды.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 2671
Однажды на Оптовом китайском рынке в ларьке рыбацких товаров купил фляжку. Простую солдатскую алюминиевую фляжку, не крашеную, в остатках консерванта, без чехла. За 100 рублей. Из трех, имеющихся в наличии, выбрал одну — без косяков штамповки резьбы и вмятин, как будто меня ждала. Ну, купил и купил, а потом помыл и кинул на рюкзак.
А в понедельник несчастье — сел папа в кресло, протянул сорванную собой травку нашей кошке, и больше не встал. Никто и понять ничего не смог. Три дня кошмара. Хорошее место на холмике в лесу в окружении четырех вековых сосен наЧерницком кладбище. Речи сослуживцев, стихи заводского поэта (сорок лет на славу обороны нашей Родины) и пока еще живых друзей детства. Два дня на работе. И вот — отпуск.
Едем как всегда в пойму реки Оби. Все у нас эти места знают как Кипринская пойма — по селу Киприно Шелаболихинского района. 180 км из них 40 по пойменным лугам. Вот сижу я с друзьями за складным столиком и разливаю водку из этой самой фляжки, которую кинул на рюкзак. После поминок налил в нее водку из полутора бутылок, положил в холодильник. А вот теперь прохладная огненная вода льется в наши стопки — вечная память тебе, Михалыч.
Вот так стопка за стопкой течет водка в рюмки. Не сразу — рыбалка это еще и работа. Ставим и проверяем снасти, ловим живца. А в промежутках — пара-тройка стопок. Некогда пьянеть, нужно ловить рыбу, пока солнце. И вот закат, удочки остались на берегу, а мы расположились уже основательно — шашлык, пара поллитровок водки, но поминаем только из фляжки — вечная память танкисту, небесное воинство приняло еще одного бойца, старшего лейтенанта Антипенкова.
За полночь. Беру фляжку с собой в палатку. Водки там почти нет, но привычка — не оставлять на столе более-менее значимые предметы. Залез в спальник, скинул очки в карман палатки и рухнул на надувной матрац. Наконец-то.
Где-то темной ночью. Проснулся рывком. Без сна, без раскачки — просто открыл глаза. Голова ясная. Тишина неимоверная, все-таки осень, птиц ночных уже нет, даже комарье притихло, бабахнутое росой. А то, что роса вижу, на клапане входа капельки. А потом врубаюсь, я вижу четко с моими минус семь, каждую капельку. Шарю рукой по полу палатки в поисках бутылки с газировкой и натыкаюсь на холоднючую фляжку. Коснувшись ее, чувствую покалывание, как от слабеньких разрядов тока и вибрацию. Поднимаю, открываю — яркий свет из горлышка и пар. Екрст. На потолок палатки проецируется какая-то морда, да еще говорит:
— О, спасибо тебе, о благороднейший… — Филин, бля, чё, так трудно мой ник запомнить, типа ни разу не слышал?
— Ага, Хвилин, ой, ё, ты чё, не закрывай пробку, давай поговорим.
— Бля, уйди, алкогольная галлюцинация, вот чё неделя пития делает, ночью всякая хрень меня не узнаёт. Ты ваще хто, хрена ли в палатке делаешь, когда я пытаюсь отдохнуть от рабочих будней?
— Я великий повелитель джиннов советской эпохи, Великий Пауль ибн Водитель Прыгпалко.
Начинаю потихоньку врубаться. Сидение на СИ до добра не доводит. Лучше бы на голых девок пялился или на сайтах знакомств кого кадрил. Хотя книжки от Бори Громова и Андрея Левицкого, да ещё с автографами — эт хорошо, надо еще остальных раскрутить на автографы.
— Ну что, о благороднейший Освободитель, желания будем гадать?
— Так, ещё раз и по порядку. Ты хто и каких хренов спать мешаешь.
— А помнишь фляжку. Самую красивую из предложенных. Вот под прокладкой пробки меня мерзкий Толян ибн Логин припечатал меня страшной Присягой, меня ваще никто не любит, а этот мерзкий колдун заманил снадобьем из синих грибов во фляжку и запечатал страшным заклятием Синих помидор а потом, сволочь такая, залил консервантом и кинул в кучу бракованных фляжек для утилизации. Только и хватило умения втолковать истинному представителю Советского Народа, настоящему офицеру, который не предал Союз в 91, прапорщику Захарову, что он должен те фляжки не в пункт приема металла сдать, а в магазин на реализацию. Промывка сосуда Фэйери и окропление сибирской водкой разрушили страшное заклятие, я почти свободен. Пока не высохла последняя капля живительного напитка, я могу жить. Правда, водка действительно сибирской должна быть. Предки с тайги омской были, так что западнее напиток уже не действует. Осталось клятву выполнить — и я свободен, весь Советский Народ в моем лице будет ликовать.
— Так, кончай стенать. Что ты там про желания балакал? Можешь время повернуть? События изменить?
— А, ну слушай. Над временем я не властен. Только материально могу. Поклялся я своему освободителю выполнить его самые сокровенные три желания, натурально и реально. Ну давай: жигули, сисястая знойная тетка и 6 соток недалеко от города (50 км по сибирским меркам рядом вообще). Уже весь комплекс готов, бери скорей.
Грустно стало, захотелось ушибить злобную сущность. Десять лет работы в маркетинге не прошли даром:
— Так, договорные обязательства или исполнение по воле исполнителя.
А в понедельник несчастье — сел папа в кресло, протянул сорванную собой травку нашей кошке, и больше не встал. Никто и понять ничего не смог. Три дня кошмара. Хорошее место на холмике в лесу в окружении четырех вековых сосен наЧерницком кладбище. Речи сослуживцев, стихи заводского поэта (сорок лет на славу обороны нашей Родины) и пока еще живых друзей детства. Два дня на работе. И вот — отпуск.
Едем как всегда в пойму реки Оби. Все у нас эти места знают как Кипринская пойма — по селу Киприно Шелаболихинского района. 180 км из них 40 по пойменным лугам. Вот сижу я с друзьями за складным столиком и разливаю водку из этой самой фляжки, которую кинул на рюкзак. После поминок налил в нее водку из полутора бутылок, положил в холодильник. А вот теперь прохладная огненная вода льется в наши стопки — вечная память тебе, Михалыч.
Вот так стопка за стопкой течет водка в рюмки. Не сразу — рыбалка это еще и работа. Ставим и проверяем снасти, ловим живца. А в промежутках — пара-тройка стопок. Некогда пьянеть, нужно ловить рыбу, пока солнце. И вот закат, удочки остались на берегу, а мы расположились уже основательно — шашлык, пара поллитровок водки, но поминаем только из фляжки — вечная память танкисту, небесное воинство приняло еще одного бойца, старшего лейтенанта Антипенкова.
За полночь. Беру фляжку с собой в палатку. Водки там почти нет, но привычка — не оставлять на столе более-менее значимые предметы. Залез в спальник, скинул очки в карман палатки и рухнул на надувной матрац. Наконец-то.
Где-то темной ночью. Проснулся рывком. Без сна, без раскачки — просто открыл глаза. Голова ясная. Тишина неимоверная, все-таки осень, птиц ночных уже нет, даже комарье притихло, бабахнутое росой. А то, что роса вижу, на клапане входа капельки. А потом врубаюсь, я вижу четко с моими минус семь, каждую капельку. Шарю рукой по полу палатки в поисках бутылки с газировкой и натыкаюсь на холоднючую фляжку. Коснувшись ее, чувствую покалывание, как от слабеньких разрядов тока и вибрацию. Поднимаю, открываю — яркий свет из горлышка и пар. Екрст. На потолок палатки проецируется какая-то морда, да еще говорит:
— О, спасибо тебе, о благороднейший… — Филин, бля, чё, так трудно мой ник запомнить, типа ни разу не слышал?
— Ага, Хвилин, ой, ё, ты чё, не закрывай пробку, давай поговорим.
— Бля, уйди, алкогольная галлюцинация, вот чё неделя пития делает, ночью всякая хрень меня не узнаёт. Ты ваще хто, хрена ли в палатке делаешь, когда я пытаюсь отдохнуть от рабочих будней?
— Я великий повелитель джиннов советской эпохи, Великий Пауль ибн Водитель Прыгпалко.
Начинаю потихоньку врубаться. Сидение на СИ до добра не доводит. Лучше бы на голых девок пялился или на сайтах знакомств кого кадрил. Хотя книжки от Бори Громова и Андрея Левицкого, да ещё с автографами — эт хорошо, надо еще остальных раскрутить на автографы.
— Ну что, о благороднейший Освободитель, желания будем гадать?
— Так, ещё раз и по порядку. Ты хто и каких хренов спать мешаешь.
— А помнишь фляжку. Самую красивую из предложенных. Вот под прокладкой пробки меня мерзкий Толян ибн Логин припечатал меня страшной Присягой, меня ваще никто не любит, а этот мерзкий колдун заманил снадобьем из синих грибов во фляжку и запечатал страшным заклятием Синих помидор а потом, сволочь такая, залил консервантом и кинул в кучу бракованных фляжек для утилизации. Только и хватило умения втолковать истинному представителю Советского Народа, настоящему офицеру, который не предал Союз в 91, прапорщику Захарову, что он должен те фляжки не в пункт приема металла сдать, а в магазин на реализацию. Промывка сосуда Фэйери и окропление сибирской водкой разрушили страшное заклятие, я почти свободен. Пока не высохла последняя капля живительного напитка, я могу жить. Правда, водка действительно сибирской должна быть. Предки с тайги омской были, так что западнее напиток уже не действует. Осталось клятву выполнить — и я свободен, весь Советский Народ в моем лице будет ликовать.
— Так, кончай стенать. Что ты там про желания балакал? Можешь время повернуть? События изменить?
— А, ну слушай. Над временем я не властен. Только материально могу. Поклялся я своему освободителю выполнить его самые сокровенные три желания, натурально и реально. Ну давай: жигули, сисястая знойная тетка и 6 соток недалеко от города (50 км по сибирским меркам рядом вообще). Уже весь комплекс готов, бери скорей.
Грустно стало, захотелось ушибить злобную сущность. Десять лет работы в маркетинге не прошли даром:
— Так, договорные обязательства или исполнение по воле исполнителя.
Страница 1 из 2
