Отчаяние

Когда это началось? Хотя, скорее закончилось. Не знаю. Я долго скрывался от самого себя, уходил от ответа, отшучивался, убегал, и, наверное, мог бы так же бодро продолжать это сколь угодно долго, но в одно мгновение я признался себе: я — слабак. Не неудачник, вечно оказывающийся не в том месте не в то время, не дурак, просто не догоняющий за остальными, и даже не лох, непонятый окружающими. Просто слабак.

Наверное, вы знаете, что идёт следом — эмоциональный вампиризм и попытки самоубийства. Да, я сначала подумывал о самоубийстве, но вскоре понял, что не смогу этого сделать. Кишка тонка. И тогда я почувствовал себя действительно в западне. Слишком дик, чтобы жить, слишком редок, чтобы сдохнуть. А потом я отрубил себе руки. Никакого больше плаванья. Никакого веселья. Никаких картин. Это — акт моего суицида. Отныне я считаю себя уже мёртвым.

Я стоял в палате и глядел на ярко-белый прямоугольник окна. Мне некуда идти. Меня считают помешанным. Это не так, но я действительно хотел бы сойти с ума. Отбросить всё. С молотка уже пошли две квартиры, мои семьдесят полотен, коллекция марок над которой я трясся со школы, фарфоровый сервиз и библиотека различных импрессионистов, сюрреалистов, экзистенциалистов и им подобных. Отбросить всё. Всё… до последнего. Все желания. Всю надежду. Всё. Я зажмурился. На мгновение мир закрутился вокруг, но я всё так же остался стоять посреди палаты. Несмотря ни на что, я понимал, что абсолютно нормален, настолько нормален, насколько только может быть нормален человек, отрубивший себе руки.

— Я не могу так тебя оставить. Поехали со мной.

Я обернулся. Это была одна из медсестёр. Не знаю, почему она решила взять меня на поруки, но уже через полчаса она везла меня в свою квартиру. Я не сопротивлялся. Я никогда не сопротивлялся. Есть два «я» — тот, который внутри и тот, который снаружи.«Я, который внутри» — это только половинка меня,«я, который снаружи» — это то, каким меня видят окружающие. Но я не чувствую его — того, который внутри«— и могу судить о себе только по мнению окружающих. Чтобы добраться до своей души мне требуется перевести чужие слова два раза, чтобы понять их и чтобы познать себя.»

— Зачем было совершать такой поступок? Тебе же всего двадцать!— наконец не выдержала сестра.

— Это на двадцать лет больше того, в чем я нуждался или чего хотел.

Когда мне говорили, что я хорошо учусь — я учился на пятёрки.

Когда мне сказали, что я поступлю в университет — я поступил в университет.

Когда мне сказали, что с моим характером мне там будет сложно — мне стало сложно. Когда мне сказали, что будут проблемы с экзаменами — появились проблемы.

Потом мне сказали, что такими темпами я буду исключён — и меня исключили.

Когда мне сказали, что я смог бы стать свободным художником — я начал рисовать.

Когда мне сказали, что у меня неплохо получается — меня стали замечать.

Потом мне сказали, что у меня начался творческий кризис — и мне стало плохо.

Думаю, не стоит продолжать. Я всегда чувствовал себя как без рук. Так что на деле я всего лишь отсёк то лишнее, что мне не принадлежало. Ещё один шаг по лестнице эволюции.

— Почему вы, художники, всё время норовите что-нибудь себе отрезать? Наверное, все несчастные художники — безумны одинаково.

Мы приехали в квартиру медсестры, и она предложила мне на время поселиться в комнате её дочери, временно уехавшей в летний лагерь.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это всё — зря?— спросил я.

— Всё в этом мире совершается со смыслом.

— Ну не скажи. Только ответь: сколько ты будешь готова терпеть безработного инвалида в своём доме? Какое количество терпения ты решила инвестировать в меня?

— Не говори так. Пока устраивайся, а я приготовлю что-нибудь к приходу домочадцев.

Женщина попятилась к выходу. Неудивительно. Вы можете повернуться спиной к человеку, но никогда не станете поворачиваться спиной к ненормальному с огромным тесаком в руках, а уж тем более к ненормальному, считающему, что ему и руки-то не нужны.

— Ты показал себя уже и как художник, и как скульптор, без сомнения и литератор из тебя выйдет превосходный. Я могу делать записи… — Хорошо, записывай, — мои глаза на секунду устремились в ту пустоту, из которой я пришёл.

На самом деле меня нет. Есть только «тот я», которого нарисовало ваше воображение. Когда вы забудете обо мне — я исчезну.

— Решение отрубить себе руки пришло внезапно…