Вызов

— Я сказал: «Приди!». Немедленно! Сейчас!

После столь резкого окрика в пентаграмме наконец заклубился туман, который довольно быстро дорос до отметки 1,75 метра и остановился, слегка покачиваясь на сквозняке.

— Это что ещё за маскарад? — Возмутился юноша, почти что мальчик.

— А ну покажись!

Столб неохотно пошевелился, будто бы кто-то внутри переступил с ноги на ногу, и отрицательно помотал верхней частью.

— Что! — Возопил вызывающий.

— Как ты смеешь перечить своему повелителю! Да за это я подвергну тебя всем возможным карам!

— Не надо.

— Тихо попросило нечто в пентограмме.

— Мы с тобой столько лет работаем, давай уже обойдемся без угроз. Всё это время я безукоризненно выполнял все твои прихоти, оставь мне право распоряжаться хотя бы собственным обликом… — Никогда! Ты мой раб навеки! И я хочу тебя видеть! Снимай маскировку!

Туман тяжело вздохнул:

— Слушай, просто скажи, что тебе действительно надо, и отпусти меня восвояси.

— Ну уж нет! — Криво усмехнулся юноша.

— Я тебя никогда не отпущу, даже не надейся!

— Я имел в виду — вызов сними.

— Сначала покажись! Что ты от меня скрываешь?

— Поверь, ничего. Правда. Я просто очень устал.

— Что, ты усталый сильно отличаешься от обычного? Или, может, ты сейчас выглядишь ещё страшнее, чем в день нашего знакомства?

— Страшнее, не страшнее… Не знаю. Но хуже — точно.

— Не представляю, что может быть хуже! — Заливисто рассмеялся парень.

— Ты меня тогда не смог напугать, значит и сейчас не сможешь. У меня крепкие нервы. Обнажайся давай.

— Не буду. Мне тебя жалко.

— Тебе? Меня! Да ты издеваешься! Ты же мечтаешь меня со свету сжить! Чтобы освободиться от моего владычества!

— А ты не подумал, что ты меня устраиваешь больше других, которые могут прийти после тебя? Случалось, что хозяева вызывали меня ежеминутно, не давая ни секунды покоя, изводили своими мелочными требованиями, теребили по каждому пустяку! Вот их проколов я ждал с нетерпением, а ты… Ты ничего так. Привык я к тебе. Сработался. Ты хоть и не отпускаешь меня вот уже почти столетие, зато вызываешь редко, обычно по делу и примерно в одно и то же время, позволяя хоть как-то планировать свою жизнь… Разве что сегодня отличился.

— А у вас там что, ещё и жизнь какая-то есть! — Неподдельно удивился юноша.

— Конечно. Куда без неё? Или ты думал, что мы просто сидим и ждём звоночка?

— Нет, но… — Вызывающий замялся.

— Я просто не задумывался… И чем вы там занимаетесь?

— Всё как у вас. Семья, дети, быт. Вот только работа несколько своеобразная.

— Это уж точно! — Улыбнулся парень.

— Ну что, ты созрел, чтобы озвучить желание?

— Погоди, успеется! — Отмахнулся вызывающий.

— У меня записано. Как всегда, чётко выверенная просьба без единой лазейки. Потом прочитаю. Лучше расскажи ещё о своём мире.

Туман опять вздохнул:

— Что именно тебя интересует?

— Ну, по мелочам мучить я тебя не собираюсь… — Спасибо.

—… однако не спросить одну вещь просто не могу. Вы можете исполнять свои желания?

— Нет.

— А вызвать кого-то и попросить? Вроде нашего сотрудничества, только другого уровня?

— Нет.

— А что-нибудь сверхъестественное у вас случается?

— В твоём понимании — нет. Для нас это всё обыденность, хотя тебе могло бы показаться невероятным.

— Например?

— Например, мы можем, и частенько пользуемся своим правом, на время призывать себе в помощь души умерших людей. Они прекрасно справляются с мелкими поручениями и бытовыми вопросами, значительно облегчая наше существование, хотя их и приходится часто менять, дабы они не сгинули в пустоте навечно. Это особенно полезно, когда попадаются такие капризные господа, с которыми нельзя расслабиться ни на миг.

— И вам доступны души любых людей? И праведников, и грешников?

— Я уже говорил, что особой разницы между ними нет. Просто первые воспринимают загробную жизнь как наслаждение, а вторые — как страдание. И это исключительно их собственные мысли. Большинство вообще не чувствуют жизни после смерти… — Я помню! — Недовольно прервал собеседника юноша.

— Но вопрос был в ином. Вам доступны любые души, или какие-то конкретные?

— Да, практически любые.

— Терпеливо ответил всё ещё невидимый некто.

— А моя тоже будет доступна?

— Нет. После смерти ты попадёшь в общественное рабство и будешь работать на благо нашего мира до тех пор, пока полностью не развоплотишься… И тогда уже тебе придётся выполнять все наши приказы, молчаливо сносить оскорбления, унижения и моральную боль от того, что ты сам выбрал такую участь.

— Да. Перспектива, конечно, не очень…