У него с самого рождения был повод считать себя неудачником! Когда его матушка отчаялась женить на себе его же отца, она не придумала ничего лучшего, как отыграться на сыне, присовокупив к фамилии несостоявшегося мужа — Пельменьтьев — имя Альберт. Что может ждать мальчика с таким сочетанием в школе?
Добавить в моё избранное
7 мин, 57 сек 14937
Правильно, ничего хорошего! Самым безобидным прозвищем, которым награждали Пельменьтьева, было Ленивый Вареник. Дальше — больше. Как вы судно назовёте, так оно и поплывет!. Эту истину Альберт испытывал на себе и в армии, где над ним ухитрялись помыкать даже самые зелёные салаги, и в институте, куда он поступил только с третьего раза. Причем институт был совсем не тот, о которым Пельменьтьев мечтал, а какой-то из именуемых в народе заборостроительными. Девушки Альберта не любили, начальство гнобило — в общем, классический неудачник!
Нельзя сказать, что в его жизни совсем не было светлых полос. Иногда и на его улицу приходил праздник, и тогда Пельменьтьеву начинало казаться, что все налаживается. В первый такой просвет Альберт разменял квартиру, попутно убедившись, что фраза о том, что родителей лучше любить на расстоянии, не лишена смысла. Второй луч солнца осветил его, когда он женился! Наконец, третья улыбка фортуны принесла Пельменьтьеву автомобиль. Но, как это почти всегда бывает, каждая удача непременно требовала платить по счетам. Квартира в хрущобе постоянно находилась в аварийном состоянии. У соседей сверху регулярно прорывало канализацию, за одной стеной снимали квартиру не меньше двух десятков вьетнамцев, и аромат жареной селёдки преследовал Пельменьтьева почти круглые сутки. За другой стеной проживали торгующие на ближайшем рынке молдаване, и Альберту приходилось просыпаться на два часа раньше, чем требовал рабочий график, а засыпать на три часа позже, чем желал организм. Водопроводные трубы в его квартире лопались вне зависимости от внешних причин, что доставало массу неудобств ему самому и приносило регулярный доход водопроводчикам и семейству алкашей, проживающих внизу.
Жена Пельменьтьева начала с того, что наотрез отказалась брать его фамилию. Потом она не захотела заниматься домашним хозяйством, допускала мужа к исполнению супружеского долга не чаще раза в неделю, не имела привычки предупреждать о причине и сроках своего отсутствия и запретила даже заикаться о детях. Точку в семейной жизни Альберта поставил её любовник, который спустил Пельменьтьева с лестницы, причем произошло это в подъезде его собственного дома. Сразу после этого жена ушла, предварительно вывезя телевизор, кухонный гарнитур и старинные карманные часы, которые когда-то подарил маленькому Альберту дедушка.
Старенькая копейка, взятая ценой огромных долгов, регулярно и без видимых причин отказывалась выполнять свои обязанности, безбожно жрала масло и бензина употребляла не меньше Роллс-Ройса. К тому же на любой трассе Пельменьтьева подрезали, царапали, утыкались в него все, кому не лень. На робкие предложения Альберта вызвать ГАИ оппоненты отмахивались, небрежно роняли несколько купюр и исчезали. Денег хватало, как правило, не больше, чем на треть ремонта.
Нельзя сказать, чтобы Пельменьтьев мирился с таким положением дел. Он мечтал, что однажды проснется другим человеком — крутым и решительным. Пошлет по дальнему эротическому маршруту придурка-шефа, снимет себе дорогую проститутку, с удовольствием въедет в бок подрезающей иномарке, набьет морду соседу-алкашу… Увы, дальше этих грандиозных планов дело не шло. Пельменьтьев продолжал приезжать в свою контору к десяти утра, сидеть за полумертвым компьютером, помнившим мир еще до рождения Билла Гейтса, обедать Роллтоном и послушно выходить в коридор, когда сотрудницы начинали хвастаться нижним бельем и примерять обновки. В шесть он выходил из конторы, если только шефу не приходило в голову завалить его дополнительной работой, садился в свою развалюху и возвращался к своим бытовым проблемам. Изредка Пельменьтьев позволял себе помечтать о том, что принесет ему четвертый проблеск в его беспросветной жизни.
Именно об этом были его мысли, когда едущая впереди иномарка вдруг вспыхнула стоп-сигналом. Мгновеньем позже Альберта ощутимо тряхнуло, и до его затуманенного местами сознания достиг звук удара металла о металл и хруст осыпающегося стекла.
Конечно, это была натуральная подстава, но для Пельменьтьева, впервые оказавшегося в такой ситуации, это был шок! Он вжался в продавленное кресло, побелевшими пальцами вцепился в руль и с ужасом смотрел, как из поцарапанной иномарки вылезают два молодых человека спортивного типа и с ласковыми улыбками на лицах, не обезображенных интеллектом, приближаются к нему.
Только одна мысль тупо билась в мозгу Альберта, заполняя всю черепную коробку и звоном отдаваясь в ушах: Только бы их не было!… — Уговорил, ладно! — раздался чей-то голос.
Молодые люди переглянулись, улыбки на их физиономиях сменились выражением неподдельного удивления, после чего оба, как по команде, развернулись, сели в машину и в одно мгновение скрылись из виду.
Не веря своему счастью, Пельменьтьев робко посмотрел по сторонам. Никого. Он осторожно вылез из-за руля, обошел свою копейку и оглядел то месиво, в которое превратились фары, крыло и решетка радиатора. Нет, только не это!
Нельзя сказать, что в его жизни совсем не было светлых полос. Иногда и на его улицу приходил праздник, и тогда Пельменьтьеву начинало казаться, что все налаживается. В первый такой просвет Альберт разменял квартиру, попутно убедившись, что фраза о том, что родителей лучше любить на расстоянии, не лишена смысла. Второй луч солнца осветил его, когда он женился! Наконец, третья улыбка фортуны принесла Пельменьтьеву автомобиль. Но, как это почти всегда бывает, каждая удача непременно требовала платить по счетам. Квартира в хрущобе постоянно находилась в аварийном состоянии. У соседей сверху регулярно прорывало канализацию, за одной стеной снимали квартиру не меньше двух десятков вьетнамцев, и аромат жареной селёдки преследовал Пельменьтьева почти круглые сутки. За другой стеной проживали торгующие на ближайшем рынке молдаване, и Альберту приходилось просыпаться на два часа раньше, чем требовал рабочий график, а засыпать на три часа позже, чем желал организм. Водопроводные трубы в его квартире лопались вне зависимости от внешних причин, что доставало массу неудобств ему самому и приносило регулярный доход водопроводчикам и семейству алкашей, проживающих внизу.
Жена Пельменьтьева начала с того, что наотрез отказалась брать его фамилию. Потом она не захотела заниматься домашним хозяйством, допускала мужа к исполнению супружеского долга не чаще раза в неделю, не имела привычки предупреждать о причине и сроках своего отсутствия и запретила даже заикаться о детях. Точку в семейной жизни Альберта поставил её любовник, который спустил Пельменьтьева с лестницы, причем произошло это в подъезде его собственного дома. Сразу после этого жена ушла, предварительно вывезя телевизор, кухонный гарнитур и старинные карманные часы, которые когда-то подарил маленькому Альберту дедушка.
Старенькая копейка, взятая ценой огромных долгов, регулярно и без видимых причин отказывалась выполнять свои обязанности, безбожно жрала масло и бензина употребляла не меньше Роллс-Ройса. К тому же на любой трассе Пельменьтьева подрезали, царапали, утыкались в него все, кому не лень. На робкие предложения Альберта вызвать ГАИ оппоненты отмахивались, небрежно роняли несколько купюр и исчезали. Денег хватало, как правило, не больше, чем на треть ремонта.
Нельзя сказать, чтобы Пельменьтьев мирился с таким положением дел. Он мечтал, что однажды проснется другим человеком — крутым и решительным. Пошлет по дальнему эротическому маршруту придурка-шефа, снимет себе дорогую проститутку, с удовольствием въедет в бок подрезающей иномарке, набьет морду соседу-алкашу… Увы, дальше этих грандиозных планов дело не шло. Пельменьтьев продолжал приезжать в свою контору к десяти утра, сидеть за полумертвым компьютером, помнившим мир еще до рождения Билла Гейтса, обедать Роллтоном и послушно выходить в коридор, когда сотрудницы начинали хвастаться нижним бельем и примерять обновки. В шесть он выходил из конторы, если только шефу не приходило в голову завалить его дополнительной работой, садился в свою развалюху и возвращался к своим бытовым проблемам. Изредка Пельменьтьев позволял себе помечтать о том, что принесет ему четвертый проблеск в его беспросветной жизни.
Именно об этом были его мысли, когда едущая впереди иномарка вдруг вспыхнула стоп-сигналом. Мгновеньем позже Альберта ощутимо тряхнуло, и до его затуманенного местами сознания достиг звук удара металла о металл и хруст осыпающегося стекла.
Конечно, это была натуральная подстава, но для Пельменьтьева, впервые оказавшегося в такой ситуации, это был шок! Он вжался в продавленное кресло, побелевшими пальцами вцепился в руль и с ужасом смотрел, как из поцарапанной иномарки вылезают два молодых человека спортивного типа и с ласковыми улыбками на лицах, не обезображенных интеллектом, приближаются к нему.
Только одна мысль тупо билась в мозгу Альберта, заполняя всю черепную коробку и звоном отдаваясь в ушах: Только бы их не было!… — Уговорил, ладно! — раздался чей-то голос.
Молодые люди переглянулись, улыбки на их физиономиях сменились выражением неподдельного удивления, после чего оба, как по команде, развернулись, сели в машину и в одно мгновение скрылись из виду.
Не веря своему счастью, Пельменьтьев робко посмотрел по сторонам. Никого. Он осторожно вылез из-за руля, обошел свою копейку и оглядел то месиво, в которое превратились фары, крыло и решетка радиатора. Нет, только не это!
Страница 1 из 3
