Я много и часто путешествую. Родом я из Минска. Как известно, являемся мы географическим центром Европы, о чем наш президент с завидной частотой напоминает с экранов гражданам. Которые, в свою очередь, успешно пользуются удобным расположением и частенько ездят в соседнюю Прибалтику, Польшу, Чехию, Германию, и более дальние Францию и Италию посещают регулярно. Не то, чтоб сильно буржуйски жил бульбаш, но некоторые туры «дикарем» выходят бюджетнее золотокошельковых сочинских ночей.
Добавить в моё избранное
9 мин, 26 сек 5928
Мы зашли внутрь.
Небольшая комнатка-прихожая переходила в кухню. Ни плиты, ни шкафов, печка и деревянный разделочный стол с самодельными деревянными открытыми полками. Я не знаю, что думали Лера и Антон, но я так растерялся, что мой мозг отказывался выдавать какую-либо адекватную информацию. Как это в цивилизованной Австрии в 21 веке — свечи и печи? Окликая хозяев и озираясь, мы услышали какие-то звуки, будто разговор, и тихонько двинулись в единственную дверь.
В соседней комнате оказался стол, за которым сидели люди, семья из пяти человек. Они говорили о чем-то. Одеты были старомодно, меблировка комнаты была такой же убогой, как и в кухне, горели две свечи, и никакого намека на предметы прогресса — ни телевизора, ни радио. Казалось, что перед нами какая-то историческая сцена. Люди не прореагировали на нашу речь, они будто не видели нас, но тут Антон подошел к мужчине, по-видимому, хозяину дома, потрепал его за плечо и хотел что-то сказать, как вдруг мужчина резко поднял голову и все остальные как по команде уставились на Антона. Только вот лица их несколько изменились, глаза их будто потеряли цвет и стали белыми, а кожа приобрела такой странный синевато-бурый цвет, такой цвет приобретают некрозные ткани. В долю секунды только что вполне нормальные люди превратились во что-то не вполне реальное. Мы оцепенели, Антон так и застыл, глядя в стекло глаз этого странного человека. Тем временем эта странная семья резко поднялась и, уставившись на нас, медленно двинулась в нашу сторону. Мы, с трудом преодолев сковавший наш ужас, ринулись, не помня себя, прочь из этого страшного дома.
Я миновал дверь, она была в паре шагов от меня и, оказавшись в кухне, услышал за спиной страшный хлопок дверью. Свеча тут же погасла, погрузив кухню во тьму. Я обернулся и попытался открыть дверь, она не поддавалась, я стремглав бросился на улицу, с намерением позвать помощь, но тут я замер каменным истуканом. Ни одного дома я вокруг не увидел. Я вообще ничего не увидел вокруг. На месте полутора десятков зданий был луг, и дул августовский ветер. Ни зданий, ни оград, ничего. Ошарашенный и полуобезумевший, я бросился обратно в дом. Сперва я думал, что мои ноги откажутся нести меня в этот страшный дом, но эта неведомая пустота, немыслимая и непостижимая, оказалась страшнее даже той дьявольской семьи. Там были Антон и Лера, и я должен был их выпустить.
Ворвавшись в знакомую уже темную кухню, я стал что есть сил колотить в дверь, я звал сестру и Антона, я в кровь сбивал руки и плечи, пытаясь высадить дверь, но она не поддавалась. Наиболее ужасным было то, что с момента, как захлопнулась межкомнатная дверь, я не услышал ни одного звука, ни криков, ни стука в дверь, ни звуков потасовки или борьбы. Это космическая тишина пугала больше самого оглушающего, рвущего душу вопля. Поняв, что с дверью мне не справиться, я решил выбить окно и попасть туда, а точнее, вытащить ребят через него.
Спотыкаясь, я обогнул дом и подбежал к окну, только вот ни стекла, ни чего бы то его заменяющего не было. Проем окна зиял черной глазницей. Тусклого свечения больше не было, только темнота. Я подтянулся и не без труда пролез внутрь. Тут мой разум помутился окончательно. Больше не было ни стола, ни двери, в которую еще мгновение назад я ломился, сбивая руки в кровь. Я на подкашивающихся ватных ногах подошел к уже ничем не закрытому дверному проему и увидел лунный свет, ровно струившийся на луг, хорошо освещая ландшафт. Я снова метнулся в комнату, продолжая звать Антона и Леру. В висках стучало, меня била дрожь. Над моей головой низко и ярко светили звезды, я мог их видеть, потому что крыши не было, она провалилась практически полностью. Я совершенно не понимал, что происходит, мой мозг просто отказывался верить в реальность происходящего.
Как маленький ребенок, я бегал и звал, пока не сорвал голос. Потом я заплакал, я сидел, забившись в угол, и плакал. Потом отключился, а очнулся, когда меня привели в чувство сотрудники полиции.
Что произошло с Лерой и Антоном, мы так никогда и не узнали. Полицейские тоже ничего не нашли. Ни тел, ни следов еще двоих людей. Только вот никакой деревни в том месте нет и не было, и никакой дороги гравийной тоже.
Ехали ребята по лугу. А дом, точнее, развалины дома, были в двух километрах от машины. Разглядеть их с того места, где остановился автомобиль, особенно учитывая вечернее время, никак не вышло бы.
Мы решили поехать в ту деревню, в которой ребята поняли, что их подвел навигатор, и нашли тот злополучный съезд. Там местные сторожилы нам рассказали такую историю:
Никаких поселений в тех краях сейчас нет, это правда. Но деревня там была. Почти два века назад была. Жили там обособленно. Люди странные и скрытные, всего 17 дворов. Все они язычниками были или что-то в этом роде, поэтому мало с ними кто дружбу водил. Да и какая дружба, если они никого к себе не пускали.
Небольшая комнатка-прихожая переходила в кухню. Ни плиты, ни шкафов, печка и деревянный разделочный стол с самодельными деревянными открытыми полками. Я не знаю, что думали Лера и Антон, но я так растерялся, что мой мозг отказывался выдавать какую-либо адекватную информацию. Как это в цивилизованной Австрии в 21 веке — свечи и печи? Окликая хозяев и озираясь, мы услышали какие-то звуки, будто разговор, и тихонько двинулись в единственную дверь.
В соседней комнате оказался стол, за которым сидели люди, семья из пяти человек. Они говорили о чем-то. Одеты были старомодно, меблировка комнаты была такой же убогой, как и в кухне, горели две свечи, и никакого намека на предметы прогресса — ни телевизора, ни радио. Казалось, что перед нами какая-то историческая сцена. Люди не прореагировали на нашу речь, они будто не видели нас, но тут Антон подошел к мужчине, по-видимому, хозяину дома, потрепал его за плечо и хотел что-то сказать, как вдруг мужчина резко поднял голову и все остальные как по команде уставились на Антона. Только вот лица их несколько изменились, глаза их будто потеряли цвет и стали белыми, а кожа приобрела такой странный синевато-бурый цвет, такой цвет приобретают некрозные ткани. В долю секунды только что вполне нормальные люди превратились во что-то не вполне реальное. Мы оцепенели, Антон так и застыл, глядя в стекло глаз этого странного человека. Тем временем эта странная семья резко поднялась и, уставившись на нас, медленно двинулась в нашу сторону. Мы, с трудом преодолев сковавший наш ужас, ринулись, не помня себя, прочь из этого страшного дома.
Я миновал дверь, она была в паре шагов от меня и, оказавшись в кухне, услышал за спиной страшный хлопок дверью. Свеча тут же погасла, погрузив кухню во тьму. Я обернулся и попытался открыть дверь, она не поддавалась, я стремглав бросился на улицу, с намерением позвать помощь, но тут я замер каменным истуканом. Ни одного дома я вокруг не увидел. Я вообще ничего не увидел вокруг. На месте полутора десятков зданий был луг, и дул августовский ветер. Ни зданий, ни оград, ничего. Ошарашенный и полуобезумевший, я бросился обратно в дом. Сперва я думал, что мои ноги откажутся нести меня в этот страшный дом, но эта неведомая пустота, немыслимая и непостижимая, оказалась страшнее даже той дьявольской семьи. Там были Антон и Лера, и я должен был их выпустить.
Ворвавшись в знакомую уже темную кухню, я стал что есть сил колотить в дверь, я звал сестру и Антона, я в кровь сбивал руки и плечи, пытаясь высадить дверь, но она не поддавалась. Наиболее ужасным было то, что с момента, как захлопнулась межкомнатная дверь, я не услышал ни одного звука, ни криков, ни стука в дверь, ни звуков потасовки или борьбы. Это космическая тишина пугала больше самого оглушающего, рвущего душу вопля. Поняв, что с дверью мне не справиться, я решил выбить окно и попасть туда, а точнее, вытащить ребят через него.
Спотыкаясь, я обогнул дом и подбежал к окну, только вот ни стекла, ни чего бы то его заменяющего не было. Проем окна зиял черной глазницей. Тусклого свечения больше не было, только темнота. Я подтянулся и не без труда пролез внутрь. Тут мой разум помутился окончательно. Больше не было ни стола, ни двери, в которую еще мгновение назад я ломился, сбивая руки в кровь. Я на подкашивающихся ватных ногах подошел к уже ничем не закрытому дверному проему и увидел лунный свет, ровно струившийся на луг, хорошо освещая ландшафт. Я снова метнулся в комнату, продолжая звать Антона и Леру. В висках стучало, меня била дрожь. Над моей головой низко и ярко светили звезды, я мог их видеть, потому что крыши не было, она провалилась практически полностью. Я совершенно не понимал, что происходит, мой мозг просто отказывался верить в реальность происходящего.
Как маленький ребенок, я бегал и звал, пока не сорвал голос. Потом я заплакал, я сидел, забившись в угол, и плакал. Потом отключился, а очнулся, когда меня привели в чувство сотрудники полиции.
Что произошло с Лерой и Антоном, мы так никогда и не узнали. Полицейские тоже ничего не нашли. Ни тел, ни следов еще двоих людей. Только вот никакой деревни в том месте нет и не было, и никакой дороги гравийной тоже.
Ехали ребята по лугу. А дом, точнее, развалины дома, были в двух километрах от машины. Разглядеть их с того места, где остановился автомобиль, особенно учитывая вечернее время, никак не вышло бы.
Мы решили поехать в ту деревню, в которой ребята поняли, что их подвел навигатор, и нашли тот злополучный съезд. Там местные сторожилы нам рассказали такую историю:
Никаких поселений в тех краях сейчас нет, это правда. Но деревня там была. Почти два века назад была. Жили там обособленно. Люди странные и скрытные, всего 17 дворов. Все они язычниками были или что-то в этом роде, поэтому мало с ними кто дружбу водил. Да и какая дружба, если они никого к себе не пускали.
Страница 2 из 3
