В течение 15 лет машинист Петер Краузе обслуживал одну и ту же захолустную линию железной дороги. И вот, подъезжая к небольшой станции, он стал видеть около полотна домик, откуда каждый раз при приближении поезда выходил седовласый старик с желтым платком на шее и шел прямо по рельсам.
Добавить в моё избранное
1 мин, 59 сек 1426
Всякий раз, опасаясь задавить старика, Краузе останавливал поезд. Помощник машиниста очень удивлялся этим остановкам, утверждая, что все это — и домик, и старик — Петеру лишь мерещится… Однако видения не оставляли машиниста на протяжении полутора лет и довели Краузе до того, что он обратился к врачу.
Доктор, проведя необходимые обследования, не нашел никаких отклонений в психике пациента, успокоил его и сказал, что такие случаи бывают. Нет необходимости оставлять службу, но лучше переменить место работы. Машинист последовал совету врача. Прошло еще несколько месяцев, и доктор получает письмо от директора тюрьмы в Шварцвальде, из которого узнает, что Петер Краузе обвиняется в предумышленном убийстве, но отрицает свою виновность и в подтверждение своих слов ссылается на него. «Этот доктор меня должен помнить, — говорил Краузе, — он скажет, что я не убийца!» Доктор немедленно поехал в тюрьму, где содержался машинист, и дал о нем самый благоприятный отзыв. Кочегар, работавший вместе с Краузе и находившийся в это злосчастное утро 17 июня 1997 года рядом с ним, показал следующее:
— Подъезжая в шесть часов утра с товарным поездом к станции, Краузе увидел, как из домика, хорошо известного ему по предыдущей службе, вышел старик с желтым платком на шее и неверной походкой стал переходить через рельсы. Петер, казалось, ничего не замечал и продолжал вести поезд. Я крикнул ему: «Стой!», он обернулся ко мне с искаженным лицом, глаза его дико сверкали. «Стой! — снова крикнул я.»
— Человек на рельсах!«Он продолжал смотреть на меня со страшным, неподвижным лицом и спросил, едва не скрежеща зубами:» Где?» —» Господи! — воскликнул я.
— Там, впереди, с желтым платком на шее!» —» Тот самый! — страшно захохотал Петер.
— Сколько раз я уже переезжал этого старика, а он все еще жив!«— и, не переставая смеяться, наехал на беднягу. Раздался страшный крик. Поезд наконец-то остановился. Поперек рельсов лежало забрызганное кровью тело. Голова была отделена от туловища и смотрела на нас широко раскрытыми глазами.»
Увидев, что он натворил, Петер упал без чувств. Мне пришлось самому вести локомотив, и минуты через две мы были на станции. Там его и арестовали… Врач сообщил начальнику тюрьмы все, что ему было известно, и пошел навестить обвиняемого. Тот был неузнаваем — лицо осунулось, глаза ввалились и горели, как у дикого зверя. Увидев врача, он взмолился:
— Скажите им, что я не убийца. Вы знаете, что я хотел из-за этого оставить службу. Вы отговорили меня, и вот теперь я здесь… Врач долго ходил по судебным инстанциям, и в итоге Петера Краузе освободили из тюрьмы, отправив… в больницу для умалишенных.
Доктор, проведя необходимые обследования, не нашел никаких отклонений в психике пациента, успокоил его и сказал, что такие случаи бывают. Нет необходимости оставлять службу, но лучше переменить место работы. Машинист последовал совету врача. Прошло еще несколько месяцев, и доктор получает письмо от директора тюрьмы в Шварцвальде, из которого узнает, что Петер Краузе обвиняется в предумышленном убийстве, но отрицает свою виновность и в подтверждение своих слов ссылается на него. «Этот доктор меня должен помнить, — говорил Краузе, — он скажет, что я не убийца!» Доктор немедленно поехал в тюрьму, где содержался машинист, и дал о нем самый благоприятный отзыв. Кочегар, работавший вместе с Краузе и находившийся в это злосчастное утро 17 июня 1997 года рядом с ним, показал следующее:
— Подъезжая в шесть часов утра с товарным поездом к станции, Краузе увидел, как из домика, хорошо известного ему по предыдущей службе, вышел старик с желтым платком на шее и неверной походкой стал переходить через рельсы. Петер, казалось, ничего не замечал и продолжал вести поезд. Я крикнул ему: «Стой!», он обернулся ко мне с искаженным лицом, глаза его дико сверкали. «Стой! — снова крикнул я.»
— Человек на рельсах!«Он продолжал смотреть на меня со страшным, неподвижным лицом и спросил, едва не скрежеща зубами:» Где?» —» Господи! — воскликнул я.
— Там, впереди, с желтым платком на шее!» —» Тот самый! — страшно захохотал Петер.
— Сколько раз я уже переезжал этого старика, а он все еще жив!«— и, не переставая смеяться, наехал на беднягу. Раздался страшный крик. Поезд наконец-то остановился. Поперек рельсов лежало забрызганное кровью тело. Голова была отделена от туловища и смотрела на нас широко раскрытыми глазами.»
Увидев, что он натворил, Петер упал без чувств. Мне пришлось самому вести локомотив, и минуты через две мы были на станции. Там его и арестовали… Врач сообщил начальнику тюрьмы все, что ему было известно, и пошел навестить обвиняемого. Тот был неузнаваем — лицо осунулось, глаза ввалились и горели, как у дикого зверя. Увидев врача, он взмолился:
— Скажите им, что я не убийца. Вы знаете, что я хотел из-за этого оставить службу. Вы отговорили меня, и вот теперь я здесь… Врач долго ходил по судебным инстанциям, и в итоге Петера Краузе освободили из тюрьмы, отправив… в больницу для умалишенных.
