Жизнь после жизни

— Привет! — и я помахала ему рукой, хотя вовсе этого не хотела, словно я не владела собой, будто кто-то играл мной, как марионеткой.

Так странно было видеть моего брата живым, и это значило лишь одно — я тоже умерла… И вместе с этой мыслью пришли воспоминания, они нахлынули и водоворотом унесли меня:

… дождь. Я чувствую его на щеках, на губах. Хочу зажмурить глаза, но понимаю, что не могу сомкнуть веки. Они будто не слушаются меня больше, или я забыла, как это делать. Но я могу видеть… лица склонившихся надо мной незнакомых — обычных прохожих.

«Почему же она плачет?» — я смотрю на пожилую женщину, и это всё, что я могу — задать глазами немой вопрос.

«Почему она плачет?» Ах да, кажется, меня только что сбил автобус.

«Но это ничего! Не расстраивайтесь, я совсем не чувствую боли!» — хочу я успокоить ту пожилую женщину, которая вдруг показалась мне такой приятной собеседницей.

Слезы катятся по ее щекам. Я хочу протянуть руку и смахнуть влажные следы, а еще лучше обнять женщину крепко-крепко. Ее глаза полны невыносимой печали… Ее срочно нужно утешить! Но… почему никто не смотрит на нее?

«Эй, люди! — хочу я крикнуть.»

— Смотрите же, женщине нужна помощь!«Но я молчу… И все смотрят только на меня.»

И тут ко мне приходит вечный покой, словно я медленно опускаюсь на дно Мариинской впадины, где властвует лишь тишина и темнота. И последний вопрос, застывший в моих умирающих нейронах: «Неужели это всё?» И вот я на детской площадке, опять.

— Привет! — мой брат кричит мне и улыбается.

— Привет! — отвечаю я, машу рукой, и ощущаю dejavu.

В руках Антона банка пепси.

— Родители убьют тебя, если увидят, — слова слетают с моего рта сами собой.

Я понимаю, они подходящие, но всё равно не мои.

— Не говори им, я оставил тебе половину.

И я беру банку из его рук и выпиваю лимонад до дна. Пузырьки приятно покалывают язык. И тут я отчетливо вспоминаю этот день. Он действительно был, много лет назад. Это был счастливый день, когда Антон пошел на поправку.

Но… врачи ошиблись.

— Ты видишь птицу? — спрашивает брат и указывает пальцем вверх.

Я запрокидываю голову и наблюдаю в небе взмах широких крыльев.

— Большая… Может быть, орел? — на самом деле я не знаю, никогда не интересовалась пернатыми.

— А на кого он здесь охотится? — задает Антон следующий вопрос, он любит вопросы.

— Может быть, на маленьких мальчиков, — я всегда подтрунивала над ним, когда сама не знала ответов. Я тоже еще ребенок, пусть и старше на пять лет.

Брат хмурится, слишком серьезно. А я, та я, которая чувствует себя марионеткой в чужих руках, готова разрыдаться от раздирающей душу печали.

За что мне это всё?

После смерти?

За что такие мучения, снова видеть его живым?

Я словно вновь переживаю ужас его гибели, но я ни в чем не виновата. Я всегда была к нему добра, всегда помогала, любила его. Была хорошей сестрой. Но так ли это было на самом деле?

— Нет, это не орел, — говорит Антон.

— Покатаешь меня на качелях?

Я согласно киваю и улыбаюсь, но эта улыбка не моя, была когда-то моей, много лет назад… Мы идем вместе в самый центр игровой площадки, где творится детский беспредел. Крики, визги и задорный смех окружают нас со всех сторон. Антон ускоряет шаг, чтобы занять освободившиеся качели. Он успевает заскочить на них, на секунду опережая другого мальчика. Что ж, кто успел — тот и сел! — главное правило детской площадки. В общем-то, как и во взрослой жизни, но он этого пока не знает, и не узнает никогда. Моему брату не удастся познать очень многого… Я раскачиваю качели, они взлетают ввысь вместе с Антоном, он зажмуривает глаза и наслаждается полетом, почти как птица раскидывает руки в стороны, словно крылья.

— Сиди нормально и держись крепко! — предостерегаю, я же старшая сестра, и он слушается.

Я почти вошла в роль, и вдруг меня посещает мысль: не второй ли шанс мне выпал?

Вновь… Нет, по-новому прожить свою жизнь! Меньше волноваться, больше любить, совершить больше добра!?

Отснять второй дубль!?

«Теперь уж я многое сделаю по-другому! Лучше! Ты уж не сомневайся!» — говорю я, обращая взор в небо, и снова вижу ту птицу, она так и кружит над детской площадкой высоко-высоко.

День и правда выдался славный. Мы с Антоном гуляли во дворе до позднего вечера, а затем ужинали вместе с родителями. Все были счастливы, я помню точно!

В тот день все были очень счастливы.

А вечером, когда родители уже легли, я заглянула к брату в комнату, склонилась над ним и поцеловала в щеку.

— Спокойной ночи, — тихонечко сказал он и перевернулся на другой бок.

И в этот момент я ощутила любовь, какой прежде не знала, и еще раз поблагодарила Бога за второй шанс, но тут…