Это был небольшой квартал в тихом предместье Парижа. Еще лет сто назад он состоял из одноэтажных домиков со своими небольшими садиками. Но постепенно участки распродали, на месте маленьких домиков выросли пяти и восьми этажные дома, ставшие плотной стеной по периметру всего квартала. Внутри квартала еще остались садики, но их разделили высокие каменные заборы и что делается в каждом из них, можно было увидеть только с балконов верхних этажей.
Добавить в моё избранное
3 мин, 31 сек 10736
Совершенно непонятным образом, зажатый между этими заборами сохранился небольшой садик с маленьким домиком. Там жила мадам Лабиш. Домик мадам Лабиш одной своей стороной примыкал к каменной ограде, а другой стороной с окнами выходил в сад. Он состоял из небольшой прихожей, кухни и маленькой комнаты. По вечерам окно кухни светилось теплым оранжевым светом. Этот свет казался таким уютным, что всегда хотелось попасть внутрь. Днем мадам Лабиш выходила в сад. То разыскивала своего кота, то собирала опавшую листву, или читала в кресле, укрывшись теплым пледом. Она никуда не ходила, и к ней никто никогда не приходил. Однажды, я спросила, сколько ей лет, но никто не знал. Она всегда была старой. Как она жила, откуда брала еду — это было полной загадкой, ведь даже выхода с ее участка не было. Каждый из соседей, к участку которого примыкал сад мадам Лабиш, полагал, что выход из этого сада находиться с противоположной стороны.
Выход когда-то действительно существовал. В прежние времена сад мадам Лабиш и соседний участок с пятиэтажным домом были единой территорией. В той ее части, которая выходила на улицу, жила племянница мадам Лабиш, но она умерла. Земля досталась в наследство ее дальним родственникам из Лилля. Те, вскоре, продали ее застройщику, и на месте домика племянницы вырос пятиэтажный многоквартирный дом. К тому участку забора, где была калитка мадам Лабиш, пристроили сарай для хранения садового инвентаря, видно посчитав, что калиткой давно не пользуются. Но закладывать калитку не стали, а просто завалили ее каким-то хламом. Сарай по наследству переходил из рук в руки несколько раз. Его нынешние владельцы первые десять лет еще собирались разобрать весь этот мусор, но потом оставили эту идею. Так и жила мадам Лабиш внутри каменных стен, в своем садике никем не потревоженная.
Единственной связью мадам Лабиш с миром был ее кот Мистегри. Для него заборы не были преградой. Он любил прогуляться до лавки мясника, съесть что-либо вкусненькое из миски кота-соседа или посидеть на крыше вечерними сумерками наблюдая за полетом летучих мышей. У Мистегри тоже был свой маленький секрет. В действительности он был полностью черным котом, но любил иногда надеть белые носочки или гольфы, или белую манишку. По особым случаям он облачался в полностью белый низ, оставляя верх при этом черным. Все это он делал по нескольким причинам. Во-первых, он был большой модник. Во-вторых, быть всю жизнь черным ему казалось ужасно скучно. Ну а третьей причиной была конспирация. Тот факт, что пожилая женщина живет и абсолютно не меняется на протяжении тридцати лет, людям кажется странным, но вполне реальным. Другое дело с котом. Черный кот, который живет тридцать лет и абсолютно при этом не меняется, людям кажется очень подозрительным. Это до добра не доводит. А так люди думают, что у мадам Лабиш много котов. И кто из них старый, а кто молодой — разобраться практически невозможно.
Я проводила много часов сидя на балконе и наблюдая за домиком мадам Лабиш, пока мои родители громко выясняли отношения внутри квартиры. Потом я поступила в университет и уехала в Ниццу. Вернувшись домой на свои первые каникулы, я вышла на балкон и по привычке взглянула вниз. Мой любимый маленький садик выглядел запущенным. Я спросила у мамы:
— А где мадам Лабиш?
— Какая мадам Лабиш? О ком ты говоришь?
— Ну та пожилая дама, что живет в том маленьком домике.
— Тот маленький домик — это садовый домик наших соседей мадам и месье Буше. У них нет никакой мадам Лабиш, да и домик давно заброшен.
— А вот то большое дерево и скамейка?
— Это уже часть участка дома номер 8, который стоит по соседней улице. Я не знаю имени хозяйки, но это очень приятная молодая дама.
Я вгляделась внимательнее и действительно, то, что раньше мне казалось единым садом, на самом деле было разделено на отдельные части и примыкало к участкам наших соседей.
— А как давно умерла мадам Лабиш и как это так быстро наши соседи смогли разделить ее участок?
— Никто ничего не делил. Всегда так было. И какая мадам Лабиш, в конце-то концов? Сказала моя мама, подозрительно посмотрев на меня.
Я не стала продолжать этот разговор. Помню, как в детстве я рассказала ей, что поняла все, что сказала мне собака, и она тут же потащила меня к детскому психиатру. Так, что я решила не волновать маму и не беспокоить лишний раз психиатра.
Я больше никогда не упоминала о мадам Лабиш. Она исчезла из моей жизни также внезапно, как внезапно закончилось мое детство.
Выход когда-то действительно существовал. В прежние времена сад мадам Лабиш и соседний участок с пятиэтажным домом были единой территорией. В той ее части, которая выходила на улицу, жила племянница мадам Лабиш, но она умерла. Земля досталась в наследство ее дальним родственникам из Лилля. Те, вскоре, продали ее застройщику, и на месте домика племянницы вырос пятиэтажный многоквартирный дом. К тому участку забора, где была калитка мадам Лабиш, пристроили сарай для хранения садового инвентаря, видно посчитав, что калиткой давно не пользуются. Но закладывать калитку не стали, а просто завалили ее каким-то хламом. Сарай по наследству переходил из рук в руки несколько раз. Его нынешние владельцы первые десять лет еще собирались разобрать весь этот мусор, но потом оставили эту идею. Так и жила мадам Лабиш внутри каменных стен, в своем садике никем не потревоженная.
Единственной связью мадам Лабиш с миром был ее кот Мистегри. Для него заборы не были преградой. Он любил прогуляться до лавки мясника, съесть что-либо вкусненькое из миски кота-соседа или посидеть на крыше вечерними сумерками наблюдая за полетом летучих мышей. У Мистегри тоже был свой маленький секрет. В действительности он был полностью черным котом, но любил иногда надеть белые носочки или гольфы, или белую манишку. По особым случаям он облачался в полностью белый низ, оставляя верх при этом черным. Все это он делал по нескольким причинам. Во-первых, он был большой модник. Во-вторых, быть всю жизнь черным ему казалось ужасно скучно. Ну а третьей причиной была конспирация. Тот факт, что пожилая женщина живет и абсолютно не меняется на протяжении тридцати лет, людям кажется странным, но вполне реальным. Другое дело с котом. Черный кот, который живет тридцать лет и абсолютно при этом не меняется, людям кажется очень подозрительным. Это до добра не доводит. А так люди думают, что у мадам Лабиш много котов. И кто из них старый, а кто молодой — разобраться практически невозможно.
Я проводила много часов сидя на балконе и наблюдая за домиком мадам Лабиш, пока мои родители громко выясняли отношения внутри квартиры. Потом я поступила в университет и уехала в Ниццу. Вернувшись домой на свои первые каникулы, я вышла на балкон и по привычке взглянула вниз. Мой любимый маленький садик выглядел запущенным. Я спросила у мамы:
— А где мадам Лабиш?
— Какая мадам Лабиш? О ком ты говоришь?
— Ну та пожилая дама, что живет в том маленьком домике.
— Тот маленький домик — это садовый домик наших соседей мадам и месье Буше. У них нет никакой мадам Лабиш, да и домик давно заброшен.
— А вот то большое дерево и скамейка?
— Это уже часть участка дома номер 8, который стоит по соседней улице. Я не знаю имени хозяйки, но это очень приятная молодая дама.
Я вгляделась внимательнее и действительно, то, что раньше мне казалось единым садом, на самом деле было разделено на отдельные части и примыкало к участкам наших соседей.
— А как давно умерла мадам Лабиш и как это так быстро наши соседи смогли разделить ее участок?
— Никто ничего не делил. Всегда так было. И какая мадам Лабиш, в конце-то концов? Сказала моя мама, подозрительно посмотрев на меня.
Я не стала продолжать этот разговор. Помню, как в детстве я рассказала ей, что поняла все, что сказала мне собака, и она тут же потащила меня к детскому психиатру. Так, что я решила не волновать маму и не беспокоить лишний раз психиатра.
Я больше никогда не упоминала о мадам Лабиш. Она исчезла из моей жизни также внезапно, как внезапно закончилось мое детство.
