Кокорину приснился жертвенный баран. Баранья голова, отделенная от обескровленной туши, была водружена вертикально на каменную плиту алтаря. Подставкой для алтаря служила тумба для телевизора, стоявшая в углу спальни…
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 9602
Подражая какому-то певцу, всю ночь он протяжно завывал, глядя на Гришку желтыми слезящимися глазами:
— Ты съел мое сердце, ты съел мою душу!
На третий день Кокорин напился, надеясь, что упрямец не сумеет пробиться сквозь пьяное беспамятство. Тщетно. На этот раз баран говорил прямо и выражался красноречивее, не стараясь подражать Кузьмичу.
— Вспомни! — блеял кровавый призрак.
— Ты был царем, а я — твоим лучшим жертвенным бараном. Царь Ассирии! Сам Ашшурбанапли! Ты не послушал отца, и боги наказали тебя. И кто ты сейчас? Жалкий неудачник, чистишь отхожие места и жрешь бараньи сердца. Что тебя держит в этом мире? Кому ты нужен? Вспомни свое лучшее воплощение. Покайся! Посмотри на меня — вот что тебя ждет! Очисти карму и перевоплотись к достойной жизни! — сказал баран и исчез.
Пару дней Григорий работал на автомате. Кошмары больше не снились, но глубокий сон не приносил успокоения. Кокорин пытался вспомнить, что знает об Ассирии, перевоплощениях и о карме, но ничего особого припомнить не смог. На третий день, заменив одинокой старухе проржавевший кран, он, к собственному удивлению, не взял с нее ни гроша. Потом, в задумчивости, отправился в городской парк.
Усевшись на скамейку, Кокорин стянул с ног жмущие ботинки и уставился на грязные дырявые носки. Сквозь дыры на него смотрела черная пустота. Черная дыра — чем не повод задуматься о смысле жизни? Слова барана задели какую-то струнку в его душе.
Зачем живет человек? Зачем живут цари, императоры, президенты? Сеют разумное, доброе, вечное? Ага. И история почему-то сохраняет память лишь о самых злых. Ими восхищаются, им стремятся подражать. Как там было, в литературе? «Мы все глядим в наполеоны». А он, Кокорин, техник — сан, что бы там ни говорили всякие бараны, делает людям добро, хоть и по работе. Возвращает им веру в белого фаянсового друга, символ мира и стабильности. А в остальном, он просто живет. Как все. Наживается на стариках-пенсионерах, жену обманул, дочку бросил. Все мысли лишь о деньгах.
Два часа размышлений прошли незаметно и бесплодно. Григорий неохотно встал, обулся и пошел в ближайшее Интернет-кафе.
Баран говорил о карме и перерождениях, называл какие-то имена.
Кокорин порыскал по просторам Интернета в поисках ответов. Ашшурбанапал оказался древним ассирийским царем. Ну, царь, и что? История никогда особо не интересовала Григория. Какие, блин, цари? Дожился — носки заштопать некому. Черные дыры на ногах мерещатся! Он набрал в поиске «очищение кармы». — Так, очищение кармы огнем — зажечь три свечки, подышать«, не то. Очищение папоротником —» пойти в глухой лес, пять раз сказать слова власти, сидеть в зарослях, пока не рассветет«, нет, опять не то. Ага, вот что-то похожее. Очищение покаянием, кажется, о нем говорил баран:» Предположим, сейчас вы курите, пьёте и плохо говорите о других. В этом случае вам нужно немедленно прекратить совершать подобного рода плохие поступки«. Глаза Кокорина быстро пробежали по строчкам: раскаяние, добрые дела, заслуги. Все верно.»
Он выключил комп и задумался. Перевоплощаться в барана не хотелось. Пусть не царем, но человеком можно еще пожить нормально?
Может, и правда, покаяться, забрать жену и дочку и уехать на север. Там и заработки получше, и мужиков полно — Дашка легко найдет жениха, когда подрастет. Решено! И квартиру можно будет сдать, даже две квартиры, тоже деньги. И, кстати, надо обязательно стать вегетарианцем.
Мечты занесли его далеко, но Григорий решительно вернулся к реальности. Главное — начать, и, в первую очередь, позвонить бывшей жене.
Кокорин набрал знакомый номер.
— Через полчаса в кафе у фонтана, надо поговорить, — без предисловий предложил он.
— У тебя ведь сейчас перерыв?
— Хорошо, — голос Веры был полон безграничного удивления и надежды, и Григорий впервые за долгое время почувствовал, что все делает правильно. Погруженный в свои мысли, он не обратил внимания на отчаянно сигналящую скорую, и, шагнув на проезжую часть, столкнулся с беспощадной судьбой.
Последней мыслью в сознании умирающего было горькое сожаление.
— Не успел, — шепнули холодеющие губы.
Застрявшая в колесе перерождений душа Кокорина ненадолго задержалась в небытии, но добрые намерения ему зачлись… — Последний шанс, — голосом жертвенного барана сказал бесплотный дух в бескрайней пустоте.
— Ты возродишься в ничтожном теле. И вернешься, если любящая душа опознает тебя.
Не успевшая очиститься карма потянула душу к новому перерождению, и злосчастный дух великого царя и невезучего сантехника переместился в мелкое ничтожное существо.
Скорая быстро доставила пострадавшего в городскую больницу.
— Кома. Прогноз тяжелый, — сказал Вере Ивановне дежурный врач. Но бессознательное тело продолжало жить.
Жена и дочка навещали больного каждый день.
— Ты съел мое сердце, ты съел мою душу!
На третий день Кокорин напился, надеясь, что упрямец не сумеет пробиться сквозь пьяное беспамятство. Тщетно. На этот раз баран говорил прямо и выражался красноречивее, не стараясь подражать Кузьмичу.
— Вспомни! — блеял кровавый призрак.
— Ты был царем, а я — твоим лучшим жертвенным бараном. Царь Ассирии! Сам Ашшурбанапли! Ты не послушал отца, и боги наказали тебя. И кто ты сейчас? Жалкий неудачник, чистишь отхожие места и жрешь бараньи сердца. Что тебя держит в этом мире? Кому ты нужен? Вспомни свое лучшее воплощение. Покайся! Посмотри на меня — вот что тебя ждет! Очисти карму и перевоплотись к достойной жизни! — сказал баран и исчез.
Пару дней Григорий работал на автомате. Кошмары больше не снились, но глубокий сон не приносил успокоения. Кокорин пытался вспомнить, что знает об Ассирии, перевоплощениях и о карме, но ничего особого припомнить не смог. На третий день, заменив одинокой старухе проржавевший кран, он, к собственному удивлению, не взял с нее ни гроша. Потом, в задумчивости, отправился в городской парк.
Усевшись на скамейку, Кокорин стянул с ног жмущие ботинки и уставился на грязные дырявые носки. Сквозь дыры на него смотрела черная пустота. Черная дыра — чем не повод задуматься о смысле жизни? Слова барана задели какую-то струнку в его душе.
Зачем живет человек? Зачем живут цари, императоры, президенты? Сеют разумное, доброе, вечное? Ага. И история почему-то сохраняет память лишь о самых злых. Ими восхищаются, им стремятся подражать. Как там было, в литературе? «Мы все глядим в наполеоны». А он, Кокорин, техник — сан, что бы там ни говорили всякие бараны, делает людям добро, хоть и по работе. Возвращает им веру в белого фаянсового друга, символ мира и стабильности. А в остальном, он просто живет. Как все. Наживается на стариках-пенсионерах, жену обманул, дочку бросил. Все мысли лишь о деньгах.
Два часа размышлений прошли незаметно и бесплодно. Григорий неохотно встал, обулся и пошел в ближайшее Интернет-кафе.
Баран говорил о карме и перерождениях, называл какие-то имена.
Кокорин порыскал по просторам Интернета в поисках ответов. Ашшурбанапал оказался древним ассирийским царем. Ну, царь, и что? История никогда особо не интересовала Григория. Какие, блин, цари? Дожился — носки заштопать некому. Черные дыры на ногах мерещатся! Он набрал в поиске «очищение кармы». — Так, очищение кармы огнем — зажечь три свечки, подышать«, не то. Очищение папоротником —» пойти в глухой лес, пять раз сказать слова власти, сидеть в зарослях, пока не рассветет«, нет, опять не то. Ага, вот что-то похожее. Очищение покаянием, кажется, о нем говорил баран:» Предположим, сейчас вы курите, пьёте и плохо говорите о других. В этом случае вам нужно немедленно прекратить совершать подобного рода плохие поступки«. Глаза Кокорина быстро пробежали по строчкам: раскаяние, добрые дела, заслуги. Все верно.»
Он выключил комп и задумался. Перевоплощаться в барана не хотелось. Пусть не царем, но человеком можно еще пожить нормально?
Может, и правда, покаяться, забрать жену и дочку и уехать на север. Там и заработки получше, и мужиков полно — Дашка легко найдет жениха, когда подрастет. Решено! И квартиру можно будет сдать, даже две квартиры, тоже деньги. И, кстати, надо обязательно стать вегетарианцем.
Мечты занесли его далеко, но Григорий решительно вернулся к реальности. Главное — начать, и, в первую очередь, позвонить бывшей жене.
Кокорин набрал знакомый номер.
— Через полчаса в кафе у фонтана, надо поговорить, — без предисловий предложил он.
— У тебя ведь сейчас перерыв?
— Хорошо, — голос Веры был полон безграничного удивления и надежды, и Григорий впервые за долгое время почувствовал, что все делает правильно. Погруженный в свои мысли, он не обратил внимания на отчаянно сигналящую скорую, и, шагнув на проезжую часть, столкнулся с беспощадной судьбой.
Последней мыслью в сознании умирающего было горькое сожаление.
— Не успел, — шепнули холодеющие губы.
Застрявшая в колесе перерождений душа Кокорина ненадолго задержалась в небытии, но добрые намерения ему зачлись… — Последний шанс, — голосом жертвенного барана сказал бесплотный дух в бескрайней пустоте.
— Ты возродишься в ничтожном теле. И вернешься, если любящая душа опознает тебя.
Не успевшая очиститься карма потянула душу к новому перерождению, и злосчастный дух великого царя и невезучего сантехника переместился в мелкое ничтожное существо.
Скорая быстро доставила пострадавшего в городскую больницу.
— Кома. Прогноз тяжелый, — сказал Вере Ивановне дежурный врач. Но бессознательное тело продолжало жить.
Жена и дочка навещали больного каждый день.
Страница 2 из 3
