Посылка или жизнь после жизни здесь

Итак, я умерла. Это было ужасно тяжело и невообразимо нам обычным смертным, не говоря уже о том, что я не была к этому готова вовсе. А случилось сие отвратительной холодной весной 1969, очень напоминающей зиму. В России, точнее тогда в СССР, всегда такая весна — холодная, промозглая, местами склизская, скользская и снежная, как зима на Аляске. Я умирала в ужасной гадкой советской больнице всего лишь от пневмонии, правда со мной были мой близкие, сходившие с ума и абсолютно потерянные. Мне было почти 75, и я была еще довольно крепкой, но во всем этом виновата только я одна. Не буду рассказывать о своей жизни, это совсем другая история, скажу лишь, что я наделала очень много ошибок и самая огромная и непростительная из них состоит именно в том, что когда все мои знакомые, друзья и родственники покидали эту ужасную страну после революции с последним пароходом в 1922 г., я ждала два платья от портнихи и надеялась уехать в Париж с мужем и двумя крошечными детьми, как только они будут дошиты полностью, но они никогда не были дошиты до конца, границы закрыли со всех сторон, и мои несчастные дети остались здесь навсегда.

В молодости я была красива, очень красива, настолько красива, что двоюродный брат императора Николая приударял за мной и вроде даже хотел сделать предложение, а художники-современники мечтали нарисовать мой портрет на рассвете, но на рассвете я предпочитала поспать и всем им отказывала, о чем сейчас бесконечно сожалею. Да, и я была талантлива, безумно талантлива, у меня было второе сопрано, я пела на сцене Мариинки, будучи еще совсем юной девушкой, и даже после того, как я вышла замуж и родила двух детей. Но к тому далекому 1922 году все мое окружение уже уехало, а я все еще ждала платья, у меня был муж Алексашка и двое детей — Гулька и Тамарка. Платья я так и не дождалась, границы закрыли и все (как это называлось, «из бывших», кто не успел уехать) остались здесь навсегда мертвыми или живыми, боявшимися любого шороха и почти онемевшими, поскольку у всех стен были уши.

Да, я была именно «из бывших» и лишилась всего в одночасье, скорее всего из-за своей гордыни, инфантильности, в какой-то степени серости и непонимания действительности, а может быть из-за нашего всеобщего«авось обойдется», никто ведь тогда не верил в победу «пролетариата» и все«наши» думали, что это ненадолго. Сейчас же в своей новом обличии, будучи абсолютно самодостаточной, независимой, и хорошо образованной женщиной, я понимаю насколько мои поступки в прошлой жизни были глупыми, примитивными и недалекими. Но мы — выжили, и это единственное, что случилось с нами хорошего. В последствии сына моего, которого я любила больше всех на свете, убили в первый день войны с фашистской Германией, он служил на Брестской границе и был«чертовым» комсомольцем в то злосчастное время, а дочь осталась, вышла замуж за москвича (мы-то были из Питера), сына профессора, который был на 9 лет старше и в будущем стал академиком, и уехала в Москву в свои 18. Там она родила трех детей и думала всю свою жизнь, что все у нее не так уж и плохо, главное затаиться, помалкивать, не болтать лишнее и затереться среди толпы. У нее это очень неплохо получилось, кстати. Я же, после смерти Алексашки, тоже переселилась к ней в Москву, обменяв свои полквартиры, огромной даже по нынешним масштабам, на комнатку. Т. о. через некоторое время мы поменяли Тамаркину 3-х комнатную коммуналку и мою комнатку на 4-х комнатную квартиру в этом же доме в центре Москвы. Все были довольны и безумно счастливы.

Моя глубоко любимая сестра Полина, иммигрировала в Англию, по дороге в эту прекрасную страну, которую, по абсолютно непонятным мне причинам, я обожаю бесконечно (я провела там некоторое время и когда бы я не прилетела позже туда с транзитом, мне всегда кажется, что наконец-то я дома, это не передоваемо!), «товарищи» убили ее мужа, он был владельцем киностудии, которая в последствии уже без него назвалась Metro-Goldwyn-Mayer в США, а дочка умерла от рака в свои 16 в Польше. Не думайте, что я пишу эти строки холодным языком, как констатацию факта, реально — я плачу и роняю слезы на клавиатуру прямо сейчас, вспоминая все прошедшее так отчетливо, как могу себе представить сегодня, по происшествии такого количества лет. Но моя сестра, не взирая ни на что, умудрилась убежать и она тоже выжила, она, не имея средств к существованию, продав еще ранее все свои фамильные драгоценности, надеясь, что операция поможет дочери, ушла жить в монастырь где-то под Лондоном и проработала всю жизнь сестрой милосердия, по-нашему мед. сестрой. Ее могилу до сих пор не могут найти мои внуки и правнуки, хотя они — единственные выжившие ее наследники и я, лично, была бы бесконечно счастлива, если бы они смогли получить хотя бы вид на жительство в Британии, именно сейчас и сегодня… Итак, моя сестра обосновалась в Лондоне, я уже немного успела успокоиться по поводу ее жизни. Прошло некоторое количество лет, и она стала присылать посылки с одеждой и материалами по шитью для меня и моей семьи на мое имя.