В больничной палате было тихо. Едва слышно шелестел кондиционер, подавая прохладный отфильтрованный воздух. Сквозь неплотные занавески пробивался тусклый свет осеннего утра.
Добавить в моё избранное
8 мин, 23 сек 17501
На кровати, застеленной светло-зеленым, накрахмаленным бельем, лежал пожилой мужчина. Заложив руки за голову, он смотрел в потолок, о чем-то раздумывая.
Дверь приоткрылась.
— Степан Матвеевич, вы просили зайти? — в палату ступил высокий, коротко стриженый, парень в синем спортивном костюме.
— Да, Игорь, проходи! — мужчина улыбнулся краешком губ и сел на кровати.
— Вам же врачи запретили вставать, — обронил Игорь, усаживаясь на стул.
— А, пустое! — Степан Матвеевич махнул рукой.
— Никогда не слушал докторов, а сейчас уже поздно. Поговорить хотел, Игорь. Если есть желание, конечно. Здесь ведь как — самое место для разговоров.
— Это да. С удовольствием!
Игорь Соболев, молодой человек тридцати пяти лет, попал в клинику неделю назад. Аритмия, которой он страдал уже давно, дала о себе знать особенно сильно. И он, откровенно плюнув на все дела, решил, наконец, заняться здоровьем, выбрав коммерческую клинику, благо средства позволяли.
С Румянцевым Степаном Матвеевичем Игорь познакомился пару дней назад, в больничной столовой. Пожилой мужчинасемидесяти шести лет никак несоответствовал своему возрасту — крепкий, поджарый, ни грамма лишнего веса. Как оказалось — полковник НКВД в отставке. За два дня знакомства, Игорь услышал от него кучу разнообразных историй — служба у полковника была, мягко говоря, интересная.
Вообще Соболев терпеть не мог, когда чужие люди вот так изливают душу, но, на этот раз, слушал с неподдельным интересом. Степан Матвеевич оказался прекрасным рассказчиком, да и самиистории были уникальны — сейчас мало кто мог поведать о работе самого страшного ведомства канувшей в лету страны, многие годы державшее государство в железной хватке.
Вот и сейчас Игорь приготовился услышать очередной рассказ из давно минувших дней, но Румянцев, однако, не торопился начинать.
— Разговор необычный, Игорь, — Степан Матвеевич бросил на молодого человека короткий, испытующий взгляд.
— А у вас все рассказы необычные, — Соболев широко улыбнулся.
— Вам бы мемуары писать — спрос бы был, это однозначно!
Румянцев лишь усмехнулся в ответ, посмотрел на занавешенное окно, собираясь с мыслями.
— Сегодня не будет историй, — сказал он после короткой паузы.
— Просто предупредить хочу — ночью я умру. Так что, можно сказать, позвал попрощаться. Пару слов напоследок сказать. Ты хороший слушатель, Игорь!
Соболев замер с полуоткрытым ртом — вот уж чего точно не ожидал.
— Да перестаньте вы! Счего это вдруг?! — он даже развел руками.
— То, что вас привезли сюда четыре дня назад в предынфарктном состоянии, так это… это уже в прошлом! Вы на поправку идете! Здесь прекрасные врачи, им не верить нет оснований!
СтепанМатвеевич лишь покачал головой в ответ.
— Врачи здесь хорошие, спору нет. Но… у каждого свой срок. И никакие доктора здесь не помогут. Я чувствую это — ночью, в половине второго.
Игорь вздохнул — подобной мистики от битого жизнью отставного офицера, видевшего такое, что другим и не снилось, он не ожидал.
— Вот прямо именно сегодня ночью? И точно в половине второго? — усомнился Соболев достаточно язвительно.
— Вам что, кто-то сказал точное время?
Игорь усмехнулся.
— Хотел бы я увидеть этого прорицателя! Может, и мне шепнет заодно?
Румянцев посмотрел ему в лицо пристальным взглядом.
— А не испугаешься? Иногда желания сбываются, даже самые необычные.
Соболев рассмеялся.
— Ну, Степан Матвеевич! Вот честно — удивили так удивили!
— Жизнь вообще удивительная штука! Порой выдает такое, о чем не догадываешься и в самом страшном сне.
Румянцев помолчал и продолжил.
— Каждому будет известен чассмерти, но в свое время. Вот только кто придет проводить тебя за черту, из-за которой уже нет возврата — это предположить невозможно. И поэтому страшно. А ведь все зависит от тебя самого… — Это как так? — Игорь деланно удивился. Разговор ему не нравился — старика «понесло по кочкам», но Соболев решил не подавать виду. В какой-то момент стало даже интересно, чем же все закончится.
— Как жил, так и умрешь. По заслугам своим. Уж мне-то точно воздастся!
— Ну… — Игорь вновь развел руками. Разговор стал отдавать откровенным бредом. Он все же попытался приободрить старика.
— Вам-то за что? За честную службу?
— И за нее тоже, — произнес Румянцев. Голос прозвучал необычно жестко, резко.
— Ты многого не знаешь, Игорь, и, слава Богу! В пятидесятые наше ведомство курировало совершенно секретный проект по созданию химического и биологического оружия. А на ком испытывали пробные образцы? Правильно, на безвестных заключенных. Их крики до сих пор звучат у меня в голове, и даже время не вылечило… — Однако, не о том речь!
Дверь приоткрылась.
— Степан Матвеевич, вы просили зайти? — в палату ступил высокий, коротко стриженый, парень в синем спортивном костюме.
— Да, Игорь, проходи! — мужчина улыбнулся краешком губ и сел на кровати.
— Вам же врачи запретили вставать, — обронил Игорь, усаживаясь на стул.
— А, пустое! — Степан Матвеевич махнул рукой.
— Никогда не слушал докторов, а сейчас уже поздно. Поговорить хотел, Игорь. Если есть желание, конечно. Здесь ведь как — самое место для разговоров.
— Это да. С удовольствием!
Игорь Соболев, молодой человек тридцати пяти лет, попал в клинику неделю назад. Аритмия, которой он страдал уже давно, дала о себе знать особенно сильно. И он, откровенно плюнув на все дела, решил, наконец, заняться здоровьем, выбрав коммерческую клинику, благо средства позволяли.
С Румянцевым Степаном Матвеевичем Игорь познакомился пару дней назад, в больничной столовой. Пожилой мужчинасемидесяти шести лет никак несоответствовал своему возрасту — крепкий, поджарый, ни грамма лишнего веса. Как оказалось — полковник НКВД в отставке. За два дня знакомства, Игорь услышал от него кучу разнообразных историй — служба у полковника была, мягко говоря, интересная.
Вообще Соболев терпеть не мог, когда чужие люди вот так изливают душу, но, на этот раз, слушал с неподдельным интересом. Степан Матвеевич оказался прекрасным рассказчиком, да и самиистории были уникальны — сейчас мало кто мог поведать о работе самого страшного ведомства канувшей в лету страны, многие годы державшее государство в железной хватке.
Вот и сейчас Игорь приготовился услышать очередной рассказ из давно минувших дней, но Румянцев, однако, не торопился начинать.
— Разговор необычный, Игорь, — Степан Матвеевич бросил на молодого человека короткий, испытующий взгляд.
— А у вас все рассказы необычные, — Соболев широко улыбнулся.
— Вам бы мемуары писать — спрос бы был, это однозначно!
Румянцев лишь усмехнулся в ответ, посмотрел на занавешенное окно, собираясь с мыслями.
— Сегодня не будет историй, — сказал он после короткой паузы.
— Просто предупредить хочу — ночью я умру. Так что, можно сказать, позвал попрощаться. Пару слов напоследок сказать. Ты хороший слушатель, Игорь!
Соболев замер с полуоткрытым ртом — вот уж чего точно не ожидал.
— Да перестаньте вы! Счего это вдруг?! — он даже развел руками.
— То, что вас привезли сюда четыре дня назад в предынфарктном состоянии, так это… это уже в прошлом! Вы на поправку идете! Здесь прекрасные врачи, им не верить нет оснований!
СтепанМатвеевич лишь покачал головой в ответ.
— Врачи здесь хорошие, спору нет. Но… у каждого свой срок. И никакие доктора здесь не помогут. Я чувствую это — ночью, в половине второго.
Игорь вздохнул — подобной мистики от битого жизнью отставного офицера, видевшего такое, что другим и не снилось, он не ожидал.
— Вот прямо именно сегодня ночью? И точно в половине второго? — усомнился Соболев достаточно язвительно.
— Вам что, кто-то сказал точное время?
Игорь усмехнулся.
— Хотел бы я увидеть этого прорицателя! Может, и мне шепнет заодно?
Румянцев посмотрел ему в лицо пристальным взглядом.
— А не испугаешься? Иногда желания сбываются, даже самые необычные.
Соболев рассмеялся.
— Ну, Степан Матвеевич! Вот честно — удивили так удивили!
— Жизнь вообще удивительная штука! Порой выдает такое, о чем не догадываешься и в самом страшном сне.
Румянцев помолчал и продолжил.
— Каждому будет известен чассмерти, но в свое время. Вот только кто придет проводить тебя за черту, из-за которой уже нет возврата — это предположить невозможно. И поэтому страшно. А ведь все зависит от тебя самого… — Это как так? — Игорь деланно удивился. Разговор ему не нравился — старика «понесло по кочкам», но Соболев решил не подавать виду. В какой-то момент стало даже интересно, чем же все закончится.
— Как жил, так и умрешь. По заслугам своим. Уж мне-то точно воздастся!
— Ну… — Игорь вновь развел руками. Разговор стал отдавать откровенным бредом. Он все же попытался приободрить старика.
— Вам-то за что? За честную службу?
— И за нее тоже, — произнес Румянцев. Голос прозвучал необычно жестко, резко.
— Ты многого не знаешь, Игорь, и, слава Богу! В пятидесятые наше ведомство курировало совершенно секретный проект по созданию химического и биологического оружия. А на ком испытывали пробные образцы? Правильно, на безвестных заключенных. Их крики до сих пор звучат у меня в голове, и даже время не вылечило… — Однако, не о том речь!
Страница 1 из 3
