Марионетка

Живая, дышащая, но не мыслящая кукла. Вещь. С тонкими серебристыми ниточками, прикрепленными к каждой мышце. Уже спекшаяся кровь, ржаво бурой коркой покрывала бледную кожу. Под голубыми глазами темно-синие круги; странное сочетание темной синевы и пронзительно светлых глаз… без проблеска мысли.

Обескровленные, тронутые трупной синевой губы стянуты в идеально прямую линию. Все лицо покрывают красно-фиолетовые точечки с тянущимися от них тонкими нитями серебра. На левой скуле неряшливо и аляписто размазана кровь, словно грязь. Пара багровых капель украшает нос и острый подбородок.

Тело изогнуто в какой-то нелепой, абсолютно глупой… и печальной позе. Светло-каштановые короткие волосы разметались и топорщатся в стороны, по ним давно плачет расческа. Голова с милым треугольным личиком склонилась вправо и чуть вниз, так что правое ухо находится на одном уровне с трогательно выступающей из-под тонкой кожи ключицей. Левая рука напряжена, а узкую кисть покрывают рваные ранки с блестящими кончиками крючков… плечо же вывихнуто.

Запястье вздернуто вверх до упора, кисть безвольно висит вниз почти под прямым углом. Тонкие линии крови неспешно, тягуче катятся с запястья по телу и на пол. Короткие ногти на длинных пальцах сломаны, а какие-то частично вырваны, из-под пластин сочится сукровица.

Голое худое тело марионетки пестрит разводами крови, рваными ранками и фиолетовой синевой гематом. Сквозь нежную кожу резко выделяются кости и голубые вены, как тонкие струны какого-то необычного музыкального инструмента.

Тихо… совсем тихо и тяжело вздымается грудь. Тело выглядит совершенно бесполым, кукольным, и явно принадлежащим подростку. В нем ощущается нескладность, угловатость, но и явные черты приобретаемого изящества и утонченной грации с толикой аристократичности. Странно серая, плотная, нежная на ощупь, ткань обхватывает узкие бедра, прикрывая таз на манер египетской повязки.

В сумрачном свете на коже мерцают бусинки пота и следы блестящей пудры. По спине и позвоночнику змейкой вьется замысловатое кружево серебристых блесток. Густо накрашенные синей тушью ресницы слиплись в паучьи лапки и совсем немного закрывают глаза. В воздухе чудится аромат фиалок и ночи.

Серебряные нитки тянутся куда-то далеко вверх во тьму… так, что невидно… кто или что же там.

Хрупкие ножки неестественно поставлены. Левая нога полусогнута в колени и на шаг выставлена вперед, а натянутая, как струна, стопа развернута в бок. Правая рука кривится и подвешена за локоть так, что часть руки паклей висит в воздухе, а сам локоть отведен немного назад. Указательный палец сломан и … пронзительно прямо вывернут вверх, параллельно земле.

Темный каменный пол весь в замысловатых разводах крови, обрывках бумаги и ткани.

Где-то сверкают кусочки серебряной проволоки. На тонкой шее жертвы, небрежно и аляписто намотан моток серебряных нитей и тонкий шелковый платок… серого цвета.

Правая нога максимально согнута в колени, заведена в сторону и от него же болтается над полом. Спина чуть заваливается назад.

И взгляд… равнодушный, безвольно пустой… как последняя печать изломанности и смирения, говорящий что здесь, в этом теле больше никого нет. Тело еще живо, но не его хозяин. Да и хозяин ли?

Где он? Заблудился ли в дебрях безумия или же просто, тихо ушел, оставив оболочку медленно отсчитывать последние вздохи существования? Кто знает… теперь это всего лишь… Марионетка.

Печальная и грустно нелепая поза… у этой куклы, безвольной игрушки, застывшей по воле могущественного кукловода в долгом ожидании предстоящего действа. Но вот… что же это?! Дергаются нити, и марионетка смешно дрыгает ручками и ножками. А вот падает! Но тут же рывком подскакивает и пускается в безудержный пляс.

Открываются и закрываются глаза, радостно хлопают в ладоши окровавленные руки.

И странной, гротескно искусственной улыбкой кривятся, обескровлено бледные губы. Тело движется, танцует марионетка. Смотрите! Смотрите! — кричит неведомая публика в восторге. Пляшет кукла, так глупо и смешно, в своих резких, не человечески рваных движениях и па, то, склоняясь, как бы приветствуя присутствующих зрителей.

И … первобытный ужас, смешанный с восторгом этого действа, поглощает сердца невидимой публики, наблюдающей из сумрачной темноты. Человечек… танцует, хлопает в ладоши, улыбаясь в не ествестенной, кривоватой улыбке, временами склоняя голову на бок. Страшно. Тишина… нереальная, омерзительная тишина, в которой слышится… звон серебра и треск, рвущихся сухожилий и мышц. Кровавые брызги алым дождем летят во все стороны.

И, кажется, будто… Чудится… чей-то стон, горестный, болезненный стон. Но нет! Тишина. Безмолвие и … беззвучная мольба о помощи, исходящая от изломанного тельца жертвы дьявольского действа.

Взлетают ноги над полом и вот, марионетка висит, паря и выполняя балетные движения, такие ослепительно прекрасные и волшебные в своей неповторимой легкости.