Сегодня ночью мне приснился странный сон. Три раза подряд я встречала парней, с которыми мне хотелось заняться любовью и все три раза я не могла довести дело до конца. Не потому что они были против, а просто я в самый неподходящий момент просыпалась. Во время сна я будто жила на самом деле, а мое пробуждение на самом деле было сном, недоразумением. Так что встала я не в очень хорошем настроении и с телом, горящим желанием, притупленном утренней расслабленностью.
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 14787
Ощущение чего-то забытого появилось у меня, я тоже хотела возвращения того, кого они призывали. Я сама звала его.
К голосам начали добавляться другие голоса и уже скоро они звучали повсюду. Им мер манс траяр воркуте ишьхт, зур куер майт, харте сурте нарт… Этот гул становился все громче и сильнее. Мне мой шепот казался криком. Крик в пустоту, зов голодной женщины зовущей его.
Пустота затягивала. Она звала, нависая надо мной, пробуждая память. Память о чем? Мысли не вертелись у меня в голове, в голове была только эта пустота.
Внезапно меня пронзил вихрь. Что-то сильное и неукротимое ворвалось в меня, заставив изогнуться. Он проник в меня всю, и я увидела его. Слишком красивое, абсолютно белое лицо, с черными глазами, бездонными, как пропасть за его спиной. Его черные волосы как ореол разметались вокруг его лица, не сливаясь с чернотой за его плечами. Он был так красив, как ничто в этом мире, безумно прекрасный непознаваемой красотой, красой одиночества, гордыни, созданный вселенной, которая соединила в нем всю божественность падения. Вечность смотрела мне в глаза.
Он был такой холодный, он обжигал меня своей ледяной плотью, заставляя кричать от вожделения. Он пробуждал во мне чувственность, которая как океан, сметала все условности, набранные мною за годы жизни среди людей. Я сливалась с ним, в меня входила его сила и эта сила была слаще, чем все, что я когда-либо чувствовала. Мое тело стало всего лишь оболочкой, заполняемой им. Я должна была проснуться. И я вспомнила.
Жаркое, палящее солнце. Мне нестерпимо хочется пить, но надо идти. Мои ноги в крови, запачканные пылью раны болят. Платье разорвано, волосы, мои чудные волосы безжизненно свисают мне на плечи. Губа разбита, руки в синяках, потому что в меня кидали камни. Толпа хотела устроить самосуд и если бы не стража, меня бы растерзали. Мои руки и ноги в цепях, рядом со мной идут воины. Люди с ненавистью смотрят на меня. Блудница, — шипят они и плюют мне в след. Сегодня меня распнут.
А раньше, пока не пало царство твое на земле, среди камней и песков стоял город, принадлежащий тебе и я была твоим наместником. Герх-а-Шаль, или Город Великой Блудницы. Правила им я, жестокая и красивая, воплощение страсти и разврата. Свои телом и ласками я завоевывала других правителей и они и их страны падали к моим ногам, сдаваясь без боя. Роскошь, богатство, власть — все было у меня. Лишь иногда ты приходил в мои покои — мой хозяин и бог. Для тебя воздвигались храмы, восхваляющие тебя, люди продавали свои души, чтобы быть в твоем царстве.
Ты знал, что скоро всему придет конец. Твое царство будет свергнуто, а твоя жена как простая девка будет отдана на поругание ревущей толпе и распята. Ты знал это.
Я подняла голову. Передо мной стоял крест и солнце светило сзади его как раз на пересечении досок. Простой крест, крепкий, не для царицы.
Даже, прибивая меня к кресту, воины старались не смотреть мне в глаза. Ибо знали они — мое тело еще крепко, мои глаза полны желания и я могу зажечь в их душах огонь вожделения, который будет жечь их все оставшуюся жизнь. Их сожрет чувство сожаления за то, что они не спасли меня и не овладели мною.
Меня пронзала боль от вонзающихся гвоздей.
Крест начали поднимать и вся тяжесть тела обрушилась на ладони и ступни. Но я не застонала. С трудом приподняв голову, я смотрела на людей, посмевших распять меня. В глазах многих читался страх с облегчением и напряженностью. Я знала: они бояться меня. Они знают, что я еще приду на эту землю. Потому что так предначертано.
Один из мужчин-воинов размахнулся и перебил мне ноги. Мое тело безвольно повисло, стремясь к земле. Мой господин, неужели ты оставишь меня? — вопрошала я, — оставишь умирать мучительной смертью? Мне было уже все равно, я хотела умереть.
Палящее солнце внезапно исчезло. Все небо стремительно заволокла туча и пошел снег. Снег там, где всегда жарко! Людей охватила паника, они попадали на колени. Это знак, знак! — нельзя было её трогать, — они с ужасом смотрели на полулицо-полуморду, проступающую на туче. Снег падал мне на лицо, тая на губах. Крест затрещал и внезапно сломался. Я упала, придавленная обломками креста.
Как сквозь сон я увидела пустыню, все покрытую белоснежным покрывалом. Чистую, девственно нетронутую, такой какой будет моя жизнь потом.
Смутные желания, пропущенные чувства через себя, расслабление и неясный страх — все это слилось в одно и сейчас терзало меня. Свет этого мира померк. Я брожу по нему и не могу найти покой. Память мучает меня. Тот, кто познал силу вечности, никогда не будет прежним.
Те, кто прокляты, не могут любить. Они лишь разрушают все, начав с себя.
Все осталось в прошлом. Или это еще вернется?
Кто знает.
К голосам начали добавляться другие голоса и уже скоро они звучали повсюду. Им мер манс траяр воркуте ишьхт, зур куер майт, харте сурте нарт… Этот гул становился все громче и сильнее. Мне мой шепот казался криком. Крик в пустоту, зов голодной женщины зовущей его.
Пустота затягивала. Она звала, нависая надо мной, пробуждая память. Память о чем? Мысли не вертелись у меня в голове, в голове была только эта пустота.
Внезапно меня пронзил вихрь. Что-то сильное и неукротимое ворвалось в меня, заставив изогнуться. Он проник в меня всю, и я увидела его. Слишком красивое, абсолютно белое лицо, с черными глазами, бездонными, как пропасть за его спиной. Его черные волосы как ореол разметались вокруг его лица, не сливаясь с чернотой за его плечами. Он был так красив, как ничто в этом мире, безумно прекрасный непознаваемой красотой, красой одиночества, гордыни, созданный вселенной, которая соединила в нем всю божественность падения. Вечность смотрела мне в глаза.
Он был такой холодный, он обжигал меня своей ледяной плотью, заставляя кричать от вожделения. Он пробуждал во мне чувственность, которая как океан, сметала все условности, набранные мною за годы жизни среди людей. Я сливалась с ним, в меня входила его сила и эта сила была слаще, чем все, что я когда-либо чувствовала. Мое тело стало всего лишь оболочкой, заполняемой им. Я должна была проснуться. И я вспомнила.
Жаркое, палящее солнце. Мне нестерпимо хочется пить, но надо идти. Мои ноги в крови, запачканные пылью раны болят. Платье разорвано, волосы, мои чудные волосы безжизненно свисают мне на плечи. Губа разбита, руки в синяках, потому что в меня кидали камни. Толпа хотела устроить самосуд и если бы не стража, меня бы растерзали. Мои руки и ноги в цепях, рядом со мной идут воины. Люди с ненавистью смотрят на меня. Блудница, — шипят они и плюют мне в след. Сегодня меня распнут.
А раньше, пока не пало царство твое на земле, среди камней и песков стоял город, принадлежащий тебе и я была твоим наместником. Герх-а-Шаль, или Город Великой Блудницы. Правила им я, жестокая и красивая, воплощение страсти и разврата. Свои телом и ласками я завоевывала других правителей и они и их страны падали к моим ногам, сдаваясь без боя. Роскошь, богатство, власть — все было у меня. Лишь иногда ты приходил в мои покои — мой хозяин и бог. Для тебя воздвигались храмы, восхваляющие тебя, люди продавали свои души, чтобы быть в твоем царстве.
Ты знал, что скоро всему придет конец. Твое царство будет свергнуто, а твоя жена как простая девка будет отдана на поругание ревущей толпе и распята. Ты знал это.
Я подняла голову. Передо мной стоял крест и солнце светило сзади его как раз на пересечении досок. Простой крест, крепкий, не для царицы.
Даже, прибивая меня к кресту, воины старались не смотреть мне в глаза. Ибо знали они — мое тело еще крепко, мои глаза полны желания и я могу зажечь в их душах огонь вожделения, который будет жечь их все оставшуюся жизнь. Их сожрет чувство сожаления за то, что они не спасли меня и не овладели мною.
Меня пронзала боль от вонзающихся гвоздей.
Крест начали поднимать и вся тяжесть тела обрушилась на ладони и ступни. Но я не застонала. С трудом приподняв голову, я смотрела на людей, посмевших распять меня. В глазах многих читался страх с облегчением и напряженностью. Я знала: они бояться меня. Они знают, что я еще приду на эту землю. Потому что так предначертано.
Один из мужчин-воинов размахнулся и перебил мне ноги. Мое тело безвольно повисло, стремясь к земле. Мой господин, неужели ты оставишь меня? — вопрошала я, — оставишь умирать мучительной смертью? Мне было уже все равно, я хотела умереть.
Палящее солнце внезапно исчезло. Все небо стремительно заволокла туча и пошел снег. Снег там, где всегда жарко! Людей охватила паника, они попадали на колени. Это знак, знак! — нельзя было её трогать, — они с ужасом смотрели на полулицо-полуморду, проступающую на туче. Снег падал мне на лицо, тая на губах. Крест затрещал и внезапно сломался. Я упала, придавленная обломками креста.
Как сквозь сон я увидела пустыню, все покрытую белоснежным покрывалом. Чистую, девственно нетронутую, такой какой будет моя жизнь потом.
Смутные желания, пропущенные чувства через себя, расслабление и неясный страх — все это слилось в одно и сейчас терзало меня. Свет этого мира померк. Я брожу по нему и не могу найти покой. Память мучает меня. Тот, кто познал силу вечности, никогда не будет прежним.
Те, кто прокляты, не могут любить. Они лишь разрушают все, начав с себя.
Все осталось в прошлом. Или это еще вернется?
Кто знает.
Страница 2 из 2
