Низкий сводчатый потолок, сдавливая, нависает над нами. На треснувших колоннах видны следы обвалившегося орнамента. Пол тут и там блестит лужами — на вид — густой, непонятного цвета жидкости. Яркий свет факелов освещает лицо саванта.
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 8715
— Как ты можешь видеть, — гремит савант.
— здесь множество колодцев и периодически появляются новые… пока еще не ясным для науки образом.
— Скажите, савант, — я снизу вверх смотрю на учителя, — имеем ли мы право на это? Ведь здесь лежат, вернее, плавают, сотни совершенно различных людей. Каждый из них во что-то верил, чего-то ждал. А мы вот так запросто раскладываем чужую жизнь на диаграмму, рассматриваем ее под микроскопом!
— Большая часть находящихся в колодцах, занимались поисками… вечной истины, — саванта смотрит прямо в глаза.
— Наверное, нельзя придумать более дурацкой цели в никчемной человеческой жизни. Истина зависит от познания. Истина есмь динамический процесс, ибо познание есмь динамически процесс. Невозможно придумать вечную истину для всех и на все времена, ибо все мы и все времена различны. Не уподобляйся глупцам, ставящим в жизни высокие и невыполнимые цели!
Да что там истины! Разве не дурак тот, кто имея все, ждет чего-то, прекрасно зная, каким кошмаром это закончится! Вскоре ты поймешь правильность этих слов.
Не все, находящиеся здесь, повстречались со знакомой нам красавицей, но последний миг плотской жизни каждого из них поистине ужасен! Не в наших силах помещать кого-либо в аэфир, мы лишь изучаем, ибо познание чужого опыта, тем более опыта глупцов, может принести самый плодотворный результат.
Слова саванта звучат убедительно, но я все равно не согласен:
— Но разве это не лишает людей ощущения прелести существования? Ведь теперь мы знаем, что жизнь есть не что иное, как пространство под графиком?
Учитель, тяжело вздохнув, отвечает:
— Знаешь, а ведь разложение света на спектр лишило людей ощущения части красоты этого мира. Но в то же время, это дало толчок в развитии науки. Открыло новые горизонты знания, улучшающего жизнь. Любому ученому всегда приходиться проходить испытание: сможет ли он, переступая через устоявшиеся принципы, открывать окружающим их сущность или же оступиться?
— Только мы — он шепчет прямо в ухо.
— знаем, что человеческая жизнь лишь каракули под графиком. И знание это уйдет вместе с нами.
Свет факелов играет на чешуйчатой коже саванта, на пальцах-лезвиях, раздвоенным языком он облизывает ряды маленьких острых зубов.
Вековую тишину подземелий нарушает лишь мерный топот пары ластообразных ног.
Би ла каифа!
— здесь множество колодцев и периодически появляются новые… пока еще не ясным для науки образом.
— Скажите, савант, — я снизу вверх смотрю на учителя, — имеем ли мы право на это? Ведь здесь лежат, вернее, плавают, сотни совершенно различных людей. Каждый из них во что-то верил, чего-то ждал. А мы вот так запросто раскладываем чужую жизнь на диаграмму, рассматриваем ее под микроскопом!
— Большая часть находящихся в колодцах, занимались поисками… вечной истины, — саванта смотрит прямо в глаза.
— Наверное, нельзя придумать более дурацкой цели в никчемной человеческой жизни. Истина зависит от познания. Истина есмь динамический процесс, ибо познание есмь динамически процесс. Невозможно придумать вечную истину для всех и на все времена, ибо все мы и все времена различны. Не уподобляйся глупцам, ставящим в жизни высокие и невыполнимые цели!
Да что там истины! Разве не дурак тот, кто имея все, ждет чего-то, прекрасно зная, каким кошмаром это закончится! Вскоре ты поймешь правильность этих слов.
Не все, находящиеся здесь, повстречались со знакомой нам красавицей, но последний миг плотской жизни каждого из них поистине ужасен! Не в наших силах помещать кого-либо в аэфир, мы лишь изучаем, ибо познание чужого опыта, тем более опыта глупцов, может принести самый плодотворный результат.
Слова саванта звучат убедительно, но я все равно не согласен:
— Но разве это не лишает людей ощущения прелести существования? Ведь теперь мы знаем, что жизнь есть не что иное, как пространство под графиком?
Учитель, тяжело вздохнув, отвечает:
— Знаешь, а ведь разложение света на спектр лишило людей ощущения части красоты этого мира. Но в то же время, это дало толчок в развитии науки. Открыло новые горизонты знания, улучшающего жизнь. Любому ученому всегда приходиться проходить испытание: сможет ли он, переступая через устоявшиеся принципы, открывать окружающим их сущность или же оступиться?
— Только мы — он шепчет прямо в ухо.
— знаем, что человеческая жизнь лишь каракули под графиком. И знание это уйдет вместе с нами.
Свет факелов играет на чешуйчатой коже саванта, на пальцах-лезвиях, раздвоенным языком он облизывает ряды маленьких острых зубов.
Вековую тишину подземелий нарушает лишь мерный топот пары ластообразных ног.
Би ла каифа!
Страница 3 из 3
