Девочки жались друг к другу и испуганно смотрели на Бабая. Бабай, сидя на хлипкой табуретке вполоборота к девочкам, точил кривую саблю о специальный камень и напевал правильную песенку. Правильная песенка сковывала волю девочек и постепенно убеждала их в том, что смерть необходима и хороша…
Добавить в моё избранное
1 мин, 7 сек 11665
— Дяденька, — подала голос отличница Варечка Подъяблонская, у которой не было слуха, и потому Бабаева песенка не очень-то ее убеждала.
— Вы же нас отпустите?
— Варечка.
— Бабай прервал пение и посмотрел на девочку грустными глазами, какими смотрят немолодые бассеты.
— Как я могу вас отпустить, если простые люди, москвичи и гости столицы ежедневно съедают порядка пятнадцати тысяч порций шаурмы? А шаверму, золотко мое, никто и не считал.
— Так мы… вы… — Варечка закрыла рот ладошкой.
— Да, поросеночек мой, да, — печально улыбнулся Бабай.
— Не кормить же людей напичканными антибиотиками курами из-за рубежа?
— Но это же бесчеловечно!
— Наоборот. Наша шаверма, как видишь, — самая человеческая еда в столице, гы-гы… Ну, еще есть беляши, какими бабушки торгуют, но бабушек давным-давно разогнал мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков. Знаешь такого?
— Да, он еще в кепке ходил одно время, — непонятно зачем сказала Варечка.
— А? А, ну да… Пока стеснялся лысины. А актер Михаил Сергеевич Боярский, заметь, до сих пор стесняется… — И в шляпе ходит, — закончила мысль Варечка, ведь она была смышленой девочкой, отличницей, ее даже хотели перевести в школу с математическим уклоном.
Вспомнив про математический уклон, Варечка Подъяблонская почувствовала ужас неожиданно острее: не будет никакого уклона, а будет взмах саблей, разделка, поездка в темном фургоне, а затем вертящийся вал и электрическая жаровня.
— Нет! — закричала Варечка и… Увы, не проснулась.
Все осталось, как было.
Бабай опробовал лезвие пальцем, удовлетворенно кивнул, встал и повернулся к детям.
— Вы же нас отпустите?
— Варечка.
— Бабай прервал пение и посмотрел на девочку грустными глазами, какими смотрят немолодые бассеты.
— Как я могу вас отпустить, если простые люди, москвичи и гости столицы ежедневно съедают порядка пятнадцати тысяч порций шаурмы? А шаверму, золотко мое, никто и не считал.
— Так мы… вы… — Варечка закрыла рот ладошкой.
— Да, поросеночек мой, да, — печально улыбнулся Бабай.
— Не кормить же людей напичканными антибиотиками курами из-за рубежа?
— Но это же бесчеловечно!
— Наоборот. Наша шаверма, как видишь, — самая человеческая еда в столице, гы-гы… Ну, еще есть беляши, какими бабушки торгуют, но бабушек давным-давно разогнал мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков. Знаешь такого?
— Да, он еще в кепке ходил одно время, — непонятно зачем сказала Варечка.
— А? А, ну да… Пока стеснялся лысины. А актер Михаил Сергеевич Боярский, заметь, до сих пор стесняется… — И в шляпе ходит, — закончила мысль Варечка, ведь она была смышленой девочкой, отличницей, ее даже хотели перевести в школу с математическим уклоном.
Вспомнив про математический уклон, Варечка Подъяблонская почувствовала ужас неожиданно острее: не будет никакого уклона, а будет взмах саблей, разделка, поездка в темном фургоне, а затем вертящийся вал и электрическая жаровня.
— Нет! — закричала Варечка и… Увы, не проснулась.
Все осталось, как было.
Бабай опробовал лезвие пальцем, удовлетворенно кивнул, встал и повернулся к детям.
