Атлантида десятилетней давности

Как ты знаешь, мы не виделись, что б не соврать тебе, лет, наверное, десять, с тех самых пор, как учились на журфаке. Потом, как говорится, жизнь раскидала. Оказывается, оба тусовались в Москве лет пять уже, представляешь? Надо же как мир-то тесен! Знала бы раньше, может, и не вышла бы замуж за своего благоверного. Однако ж, посмотрим что день грядущий нам готовит, и таким ли он остался обаятельным парнем, каким и был. Да, когда-то я неровно дышала в его сторону, и закидывала тебя глупыми вопросами типа «любит — не любит», теперь же кормлюсь легкими воспоминаниями.

Он был точен как часы. Длинный серый шарф через плечо. Вполне москвич. Не скажешь, что с провинции. В общем-то, ты знаешь, ничего особенного я не испытала, мое сердце не стучало часто-часто. Просто что-то родное и близкое, как будто бы встретила родственника. Мы долго болтали с ним о наших достижениях. Оказывается, он так и идет по журналистским тропкам. И его именем, вернее псевдонимом, я наслышана. Просто не подозревала, что это он. Он пишет в разные издания, хотя специализируется на недвижимости, самой больной теме для России.

Я рассказала ему о своих детках, что у меня их трое. О том, как тяжела жизнь в Москве и пора бы, наверное, ехать в хоть и захолустный, но все же свой поселок. И что держит меня только мой муж, потому как меня угораздило выйти замуж за москвича, а он свою Москву ни на что не променяет. Я спросила его о планах, собирается ли он жить в этом городе до самой старости, или может, в загранку намылится. На что получила не вполне вразумительный ответ, приведший меня сначала в замешательство, а теперь я даже не знаю, как относится к этому ответу и вообще ко всему, что он потом рассказал, хотя на умалишенного он не похож.

Когда я спросила его, какая главная его цель в жизни, при всем том, что он уже очень много добился, он ответил мне:

— Я ищу бомжа. А потом можно и в заграницу. Хотя мне и здесь неплохо.

— Какого бомжа? — Не поняла я.

— Обыкновенного, но не совсем.

— Расскажи.

— Да что рассказывать! Года три назад я устраивался на работу в один престижный глянец. Редактор предложил мне испытать мои способности, прежде чем претендовать на штат.

— Ну и?

— Тему дал: «Люди на обочине жизни». Мне предстояло выяснить, почему молодые люди могут в тридцать лет оказаться на обочине жизни. Ну знаешь, ведь много в нашем возрасте страдает от одиночества и все такое. Некоторые пробиваются и двадцать лет, а некоторые и в сорок ни бе, ни ме, ни ку-ка-ре-ку.

— Наверное, как и я, — сказала я, — я тоже считаю себя на обочине жизни. Мои знакомые и подружки такие бабки гребут и по загранкам катаются, карьеры себе строят, а я вот сижу и не бе, ни ме, ни ку-ка-ре-ку. Только и успеваю, что горшки мою да ползунки настирываю. Эта тема животрепещуща для меня.

— Напрасно, — сказал он. Как раз твои подруги и теряют время, строя карьеры, а ты продлеваешь жизнь, и не только себе, но и всему человечеству. О твоих подружках никто не вспомнит через десять лет, у них самих останутся лишь приятные воспоминания о прошлом и горькое разочарование в будущем. Старость и болезни еще никто не отменял. И знаешь, чем слаще у них жизнь сейчас, тем меньше стоит им завидовать.

— Я с тобой крайне не согласна, но давай не будем спорить, лучше расскажи мне о том бомже. Кто такой и зачем он тебе?

В этот момент его отвлек парень с соседнего столика, попросив огоньку. Пока Сережа прикуривал тому сигаретку, я рассматривала его длинные пальцы. Такие же пальцы у моего отца. Чуть-чуть с волосками на фалангах. На минуту мне показалось, что мое сердце вновь забилось. Но я постаралась взять себя в руки. Он такой весь из себя, а кто я? Простая домохозяйка, обвешанная детьми. Я почувствовала себя такой «деревней» рядом с ним.

— Так вот, я расскажу тебе о том бомже. Хотя слово такое не хорошее, лучше давай называть его бродягой, или бедолагой.

— Ты прав.

— Когда мне редактор дал задание на тему обочины жизни, я собирал много материала, брал интервью у психологов, преподавателей по психологии, молодежи. И вот однажды, когда мой материал был уже почти готов, и я нес его редактору, мне встретился по дороге парень лет тридцати — бродяга. Он рылся в мусорном баке. Но на обычного бродягу он похож не был. Из-под рваной грязной одежды выступали мускулы. Его телосложение было очень красиво, что я заметил даже через тряпье, надетое на нем. Высокий довольно-таки. Он мельком взглянул на меня, и я понял, что в моей статье не хватает главного героя, а именно его. Да я бы и так, наверное, подошел к нему, его взгляд чересчур притягательным. На удивление его волнистые волосы сияли чистотой. Я сперва даже не понял, что этот человек — скиталец.

— Рассказывай же дальше, — поторопила его я, когда он отвлекся, чтобы закурить и выпить вина.

— Я предложил ему что-нибудь поесть, от чего его глаза загорелись голодным огнем.