Волны

— Хочешь сказать, что я смогу из воздуха сделать что угодно? — перебил его Вова.

— Например, чашку с чаем?

— Конечно, сможешь, — кивнул инопланетянин и протянул ему ладонь, на которой дымилась белая чашка в крупный красный горох.

В какой момент она появилась, Вова бы не смог сказать. Казалось, она была всегда. Мальчик боязливо взял чашку обеими руками и осторожно отхлебнул горячий крепкозаваренный чай. Поморщился:

— Без сахара!

— Не заказывал, — усмехнулся мужчина. И продолжил:

— Так вот, точно так же можно действовать и наоборот… То есть, менять себя.

— Врешь! — воскликнул Вова, азартно подскочив на месте, чуть не расплескав кипяток.

— Так я принял облик, изъятый из твоей памяти, — качнул головой инопланетянин.

— Тот, который доставил бы тебе больше удовольствия. Хотел тебе понравится… Подросток ошарашено рассматривал мужчину. Да, точно! Инопланетянин не просто похож на отца. Образ в памяти немного размывался, но… отец обожал этот потертый свитер с кожаными заплатами на локтях. Мама все время ворчала, что он только его и таскает. И трехдневная небритость на щеках. И потемневшие от металлической пыли пальцы рук. И даже запах любимого одеколона… Вова украдкой смахнул непрошеную слезу. Вскинув упрямый подбородок, спросил:

— А как ты выглядишь на самом деле?

— Как угодно, — пожал тот плечами… — Глаза под кустистыми седыми бровями хитро сверкнули:

— Могу быть маленьким зеленым человечком! — Он расхохотался:

— Забавный образ!

Хлоп. И перед Вовой сидел самый настоящий инопланетянин. В точности, как из какого-то фильма, просмотренного когда-то. С тех пор он всегда представлял инопланетян именно так. Когда седой человек стал невысоким инопланетянином, мальчик опять проморгал. Более того, он вдруг понял, что видел собеседника зеленым человечком с самого начала. Память выдавала странные шутки. Вроде как отец ему померещился… или приснился. Вова обхватил руками голову и пробормотал:

— Есть от чего сойти с ума… — Не в твоем случае, — уверенно прошелестел зеленый человечек.

— Ты можешь превратиться во что угодно? — Вова тряхнул рыжими волосами и уточнил:

— Даже в животное? В волка, например… — Не превратиться, а принять форму, — поправил собеседник… и завыл.

Перед Вовой уже сидел тощий лохматый волк. По спине побежали мурашки. Вова машинально замедлил все движения, не отрывая взгляда от желтоватых глаз. Нужно дать волку понять, что он не опасен. Вова осторожно отодвинулся влево на пару шагов. Сейчас волк подойдет и понюхает его следы. В них нет страха — подросток уже давно научился не бояться. И волк уйдет… — Если я выгляжу, как волк, это не значит, что я буду действовать, как он.

Где раздался голос инопланетянина: в воздухе или в голове мальчика, — разобрать было невозможно.

— Поверь, принять можно любую форму… даже неодушевленную. Стены, например, кровати, стула… Там, где раньше скалил пасть волк, стоял обычный деревянный стул. Белая краска кое-где облупилась, выдавая зеленые пятна предыдущей покраски. Даже крупный красный номер на сидении был как настоящий… — Что же нужно, чтобы так вот… менять форму? — мальчик озадаченно щупал стул. Хотелось присесть на него, но Вова не решился.

— Убрать призрачные стены, которые старательно воздвигает каждый землянин. Контролировать свои эмоции… но лучше вообще не испытывать их. И иметь свой собственный взгляд на окружающую действительность, даже если она не совпадает с мнением большинства. Не отгораживаться от пространства легко — стоит понять, что возможно все. Ты увидел это собственными глазами. А оригинальное отношение к миру у тебя уже присутствует… собственно, без этого наш разговор никогда бы не состоялся. Остались только твои эмоции. Но тут ты должен справиться сам… Белая дверь распахнулась, и в комнату заглянул человек в больничном халате. Он внимательно осмотрел палату, ощупав взглядом тщательно застеленную кровать, привинченную к полу, обшарпанный стул и мальчика, сидящего на полу. При виде чашки лицо медбрата просветлело:

— Я так и знал, что ты опять стащил кружку! — заявил он и вошел. Забрав чашку из рук мальчика, назидательно произнес:

— Больным запрещается уносить посуду к себе в палату!

Вышел в коридор и тщательно запер засов на двери. Обернулся к спутнику. Тот был намного моложе, но тоже одет в белоснежный халат.

— Так вот, салага… После каждого посещения больными столовой, обязательно считай кружки, тарелки… особенно ложки! Ты же не хочешь составлять рапорт, почему в твою смену больной вскрыл себе вены осколком обеденной тарелки?

Тот кивнул с серьезным лицом и что-то записал в маленьком блокнотике. Потом поднял глаза на старшего товарища:

— А как этот? — кивнул на закрытую дверь с мутным окошком вверху.

— Со стулом разговаривает, — хохотнул медбрат.