Ворожба

Но громом среди ясного неба для Дуни этот крик души не стал. Ворожея она была опытная и еще вчера вечером ждала эту непутевую девку. Дня три до этого момента билось ее сердечко так, что вся информация, поступающая через открытый портал, шла с помехами. Надо было почистить портал и дезактивировать источник помех. Но вмешиваться в дела людей без их просьбы было строжайше запрещено. Поэтому Дуне оставалось только терпеливо ждать.

— Что ты, девка? Да на тебе лица нет! Ты его где потеряла-то? Кто ж на тебя без лица смотреть-то будет? Ну-ка давай-ка садись, чаю выпей, а хочешь, поплачь. А потом и расскажешь мне все спокойно… Каждой клеточкой тела Дуня ощущала колючие, агрессивные шипы, разбегавшиеся от Маруси по шару жизни. Предполагала она, что придется потрудиться, но не думала, что случай уже так запущен.

— Сколько знакомы-то?

— Год.

— И чего?

— Жениться обещает через полгода… — А чего?

— Ну, говорит, пока туда-сюда… хочу, говорит, как лучше. Мне, говорит, на ногах надо стоять твердо, — все еще всхлипывая отвечала Маруся, осторожно отпивая из широкой чашки травяной чай, который действовал на нее воистину волшебным образом. Шипы чуть притупились и скорость их отлета заметно снизилась.

— Ну, так что ж тебе не нравится? Старается парень, о будущем думает. Одним-то днем — вон сколько вокруг. А этот, видать, серьезный. А к тебе как относится? Жалеет?

— Звонит все время, отчитывается за каждый шаг, «люблю» говорит. Ни единого дня не проходит, чтобы он мне слова ласкового не сказал. Видимся когда, то кажется мне, что всю жизнь так было: он да я вместе. Идиллия полная. Заботится, помогает. Никогда грубости никакой, или нетерпения… Мне в такие дни просто кажется, что я сплю и вижу сон. В жизни-то разве так бывает, баб Дунь?

— В жизни много чего бывает, — вздохнула Дуня, — только ты и жизни-то не видела еще.

— Скажешь тоже, «не видела», — чуть улыбнулась Маруся, — а что же я по твоему делала?

— Жила просто, да глаз не подымала, откуда ж видеть-то? Увидеть-то можно, когда тебе это позволяют… — многозначительно проговорила Дуня с неким предупреждением.

— А кто позволяет-то? — выключив громкость, спросила Маруся. Ей стало как-то неуютно и она поежилась, оглянувшись по сторонам. От ворожеи не ускользнуло ни одно ее движение.

— Правильно подумала, девка. Не одни мы тут. И что ты увидишь, зависит не только от твоего желания, но и от дел праведных. Будешь колючками разбрасываться, как думаешь, что вокруг себя увидишь? Только кактусы. Даже если и роза какая промелькнет, так все одно с шипами. А и у розы сорта разные бывают. Одну в руки возьмешь, и не поверишь, что роза. Лишь приглядевшись нащупаешь шип-другой, да и то довольно смазанный. А другую и в руки-то не возможно взять: и невооруженным глазом видно — ни сантиметра свободного на стволе нет. Где крупный, крючковатый, где бессчетное количество малых колючек… только опытными руками взять можно.

— Ой, загадками говоришь опять. Ну при чем тут розы-то? Да и не поклонница я им. Мне другие цветы больше нравятся. Ландыш, например или пионы, а вообще, больше те, которые на деревьях или кустарниках цветут… душистые, — протянув нараспев уже смеялась Маруся. Шар жизни заметно приходил в норму, остались только небольшие всплески. «Ох, и сильная же человечина, думала про себя Дуня, — как воду мутит, как на окружающую среду воздействует, да и не замечает этого даже… прям как ребенок малый! Да что ж это я? Они и есть дети неразумные. Не просто так я здесь сижу, приглядываю за ними, как нянька. Вишь, о цветах-то как разлилась»… — Ща, баб Дунь, я на минутку, чего-то твой чай на меня подействовал быстро, — вдруг спохватилась Маруся, поднялась и вышла.

— Так то слезы твои невыплаканные наружу просятся, — себе под нос пробубнила ворожея.

Вернувшись, Маруся вспомнила, зачем, собственно пришла.

— Ну, баб Дунь, приворожишь?

— Так я не пойму, чего его ворожить-то? Вроде, все хорошо у вас!

— Вот. И я так думала. А он новую анкету завел и с тетками там за жизнь и на гендерные темы разговаривает.

— Погоди, а ты как про то узнала?

— Так он сам мне и сказал.

— Так, ежели он тебе сам сказал, может и криминалу в этом никакого и нету? Зачем завел-то, спрашивала?

— Мне, говорит, без тебя скучно здесь. Я, говорит, так развлекаюсь… и о тебе думаю… — Так может, правда?

— Вот ты мне и скажи: правда или нет! — Маруся в сердцах хлопнула ладошкой о стол так, что ложечка в чашке зазвенела, — И вообще, что, заняться что ли больше нечем? Обязательно с бабами новыми дружеские связи устанавливать? Свежей крови захотелось? А если я так начну?

— А ты хочешь?

— Чего?

— Ну, с этими бабами дружеские связи устанавливать?

— Да не с бабами, а с мужиками если начну? Ему понравится?

— Ну ему-то…