Эту удивительную историю сорокалетняя жительница североуральского города Кизел Елена Проскурякова услышала от своей бабки Анны Гавриловны Мамаевой в далеком 1982 году. Тогда она восприняла бабушкин рассказ, как добрую и грустную сказку. И лишь только много лет спустя Елена поняла, что все описанное в той истории было самой настоящей былью.
Добавить в моё избранное
6 мин, 4 сек 7834
Горе луковое Анна Гавриловна Мамаева родилась в 1926 году в небольшом, и теперь уже исчезнувшем с карты страны уральском поселке Гордеевка, окруженном с одной стороны горным массивом, а с другой — большим полем, разбитым на наделы, за которым темнела непроходимая тайга. В соседях у юной Анны проживала большая и скандальная семья Караваевых: глава семьи Иван Петрович с супругой Верой Васильевной, трое великовозрастных сыновей Егор, Дмитрий и Антип и дочь Маша. Впрочем, Маша в шумном доме Караваевых была не совсем своей. Вера Васильевна являлась для девочки мачехой, а сыновья ее приходились Маше старшими сводными братьями. Помимо этого неприятного обстоятельства девочка, к тому же, была горбата от рождения и прихрамывала на одну ногу, из-за чего подвергалась постоянным насмешкам со стороны безжалостных родственников и жестокосердных односельчан, любивших поиздеваться над маленькой калекой.
Отец Маши, горячо любивший свою дочь, но «ходивший под каблуком» у своей властной супруги, как мог оберегал девочку от неприятностей, которые та словно притягивала к себе. Неуклюжая и слабосильная Маша была бесполезным работником в поле, до смерти боялась домашнюю скотину, а уж если принималась убираться по дому, то от нее было больше урону, чем пользы: то чашку разобьет, то свежие щи из чугунка прольет, то сама в подпол свалится. По этой причине Вера Васильевна то и дело попрекала Машеньку, называя ее«дармоедкой» и«лентяйкой», сопровождая обидные слова болезненными тумаками. Один Иван Петрович ласково кликал свою дочь «горе мое луковое», да иногда привозил из города, куда изредка наезжал с поздней весны до осенней распутицы, пряники, да леденцы.
Побег из дома В один из жарких августовский дней семейство Караваевых отправилось на полевые работы, велев оставшейся на домашнем хозяйстве двенадцатилетней Машеньке как следует истопить к приходу родственников баню… По какой причине это произошло, позже ни кто установить так и не смог. Однако едва только садившееся солнце коснулось макушек вековых кедров, как над двором Караваевых поднялись клубы дыма. Находившиеся в своих домах напуганные соседи с ведрами полными воды кинулись к караваевской избе. Вбежав в калитку, односельчане увидели, что полыхает баня. Напротив нее сидела Машенька и, уткнувшись в колени, плакала… Пожар удалось затушить довольно быстро. Однако, самое ужасное началось для Маши, когда домой вернулась ее мачеха с сыновьями. Увидев, что натворила падчерица, Вера Васильевна принялась избивать девочку, которая, упав на землю, свернулась калачиком и, не издавая ни единого звука, вздрагивала от каждого удара. Наконец утомившись, Вера Васильевна, оставила Машу лежать посреди двора, а сама удалилась в дом. А через час вернулся и Иван Петрович. Супруга Караваева принялась с негодованием рассказывать мужу, что натворила его дочь. Не дослушав жены, мужчина, выбежал из избы, однако Машеньки на улице уже не было… Трое суток Иван Петрович искал свою дочь, возвращаясь домой лишь к ночи. И всякий раз, завидев мужа без своей постылой падчерицы, Вера Васильевна злорадно улыбалась, бормоча, мол «наконец-то калеку Бог забрал»… Привалившее счастье А на четвертые сутки ранним утром на пороге дома объявилась живая и невредимая Машенька. В руках она крепко сжимала небольшой шерстяной узелок. Собравшийся было снова на поиски дочери Иван Петрович, в первое мгновение лишился дара речи, а затем крепко обнял Машеньку и расплакался. Под недовольными и злобными взглядами Веры Васильевны и ее сыновей он повел дочь в избу и усадил за стол, на котором стоял еще не остывший завтрак. Улыбнувшись, Маша сказала, что она не голодна, а затем развернула свой узелок. В следующую секунду столпившиеся вокруг стола родственники девочки от изумления раскрыли рты: на расстеленном шерстяном платке лежали два — величиной с детский кулачок — золотых самородка, горсть изумрудов и две крупные жемчужины… Когда Вера Васильевна пришла в себя, она накинулась на Машеньку с настойчивыми расспросами: где взяла? у кого украла? Сыновья же ее с алчным блеском в глазах принялись разглядывать принесенные сестрой-калекой драгоценности. Однако девочка упорно не желала раскрыть мачехе источник обретенного ею сказочного богатства.
Лишь только вечером, оставшись наедине с отцом «пошептаться»(что перед сном любила делать Маша), девочка рассказала Ивану Петровичу, как убежав из дому, она едва не попала в лапы свирепому медведю, которого отогнал вылезший из огромного дупла старый солдат. Со слов Машеньки на старике была необычного покроя военная форма, и он будто не шел по земле, а плыл по воздуху. Солдат, оказавшийся очень добрым, взял девочку за руку и привел в свое жилище, устроенное в небольшой пещере. Три дня Машенька жила у своего спасителя, который развлекал девочку сказками, да побасенками. Когда же она засобиралась домой, старик, открыл свой сундук, достал оттуда драгоценных каменьев, и, вручив их Машеньке, проводил девочку до самого села… Злобные родственники И вновь зажила Машенька своей прежней безрадостной жизнью.
Отец Маши, горячо любивший свою дочь, но «ходивший под каблуком» у своей властной супруги, как мог оберегал девочку от неприятностей, которые та словно притягивала к себе. Неуклюжая и слабосильная Маша была бесполезным работником в поле, до смерти боялась домашнюю скотину, а уж если принималась убираться по дому, то от нее было больше урону, чем пользы: то чашку разобьет, то свежие щи из чугунка прольет, то сама в подпол свалится. По этой причине Вера Васильевна то и дело попрекала Машеньку, называя ее«дармоедкой» и«лентяйкой», сопровождая обидные слова болезненными тумаками. Один Иван Петрович ласково кликал свою дочь «горе мое луковое», да иногда привозил из города, куда изредка наезжал с поздней весны до осенней распутицы, пряники, да леденцы.
Побег из дома В один из жарких августовский дней семейство Караваевых отправилось на полевые работы, велев оставшейся на домашнем хозяйстве двенадцатилетней Машеньке как следует истопить к приходу родственников баню… По какой причине это произошло, позже ни кто установить так и не смог. Однако едва только садившееся солнце коснулось макушек вековых кедров, как над двором Караваевых поднялись клубы дыма. Находившиеся в своих домах напуганные соседи с ведрами полными воды кинулись к караваевской избе. Вбежав в калитку, односельчане увидели, что полыхает баня. Напротив нее сидела Машенька и, уткнувшись в колени, плакала… Пожар удалось затушить довольно быстро. Однако, самое ужасное началось для Маши, когда домой вернулась ее мачеха с сыновьями. Увидев, что натворила падчерица, Вера Васильевна принялась избивать девочку, которая, упав на землю, свернулась калачиком и, не издавая ни единого звука, вздрагивала от каждого удара. Наконец утомившись, Вера Васильевна, оставила Машу лежать посреди двора, а сама удалилась в дом. А через час вернулся и Иван Петрович. Супруга Караваева принялась с негодованием рассказывать мужу, что натворила его дочь. Не дослушав жены, мужчина, выбежал из избы, однако Машеньки на улице уже не было… Трое суток Иван Петрович искал свою дочь, возвращаясь домой лишь к ночи. И всякий раз, завидев мужа без своей постылой падчерицы, Вера Васильевна злорадно улыбалась, бормоча, мол «наконец-то калеку Бог забрал»… Привалившее счастье А на четвертые сутки ранним утром на пороге дома объявилась живая и невредимая Машенька. В руках она крепко сжимала небольшой шерстяной узелок. Собравшийся было снова на поиски дочери Иван Петрович, в первое мгновение лишился дара речи, а затем крепко обнял Машеньку и расплакался. Под недовольными и злобными взглядами Веры Васильевны и ее сыновей он повел дочь в избу и усадил за стол, на котором стоял еще не остывший завтрак. Улыбнувшись, Маша сказала, что она не голодна, а затем развернула свой узелок. В следующую секунду столпившиеся вокруг стола родственники девочки от изумления раскрыли рты: на расстеленном шерстяном платке лежали два — величиной с детский кулачок — золотых самородка, горсть изумрудов и две крупные жемчужины… Когда Вера Васильевна пришла в себя, она накинулась на Машеньку с настойчивыми расспросами: где взяла? у кого украла? Сыновья же ее с алчным блеском в глазах принялись разглядывать принесенные сестрой-калекой драгоценности. Однако девочка упорно не желала раскрыть мачехе источник обретенного ею сказочного богатства.
Лишь только вечером, оставшись наедине с отцом «пошептаться»(что перед сном любила делать Маша), девочка рассказала Ивану Петровичу, как убежав из дому, она едва не попала в лапы свирепому медведю, которого отогнал вылезший из огромного дупла старый солдат. Со слов Машеньки на старике была необычного покроя военная форма, и он будто не шел по земле, а плыл по воздуху. Солдат, оказавшийся очень добрым, взял девочку за руку и привел в свое жилище, устроенное в небольшой пещере. Три дня Машенька жила у своего спасителя, который развлекал девочку сказками, да побасенками. Когда же она засобиралась домой, старик, открыл свой сундук, достал оттуда драгоценных каменьев, и, вручив их Машеньке, проводил девочку до самого села… Злобные родственники И вновь зажила Машенька своей прежней безрадостной жизнью.
Страница 1 из 2
