События эти произошли в довольно далёкие годы. Мы с мужем, тогда молодые специалисты, приехали по распределению в НИИ точного машиностроения. Специальность у нас была настолько узкая и редкая, что руководство института не задумываясь выделило нам квартиру и не где-нибудь в спальном районе, а в центре города, точнее в его самой престижной, старой части.
Добавить в моё избранное
31 мин, 43 сек 7370
Я каждый день оббивала пороги агентств, торопила их изо всех сил… В конце концов пришлось согласиться на невыгодную сделку и переехать в обычную серую панелюху на окраину города.
Но это ещё не всё… в последнюю ночь в старой квартире покойники приготовили для меня сюрприз. Я проснулась от неимоверного холода, включила ночничок и обомлела: все стены и потолок были покрыты инеем, а окна морозными узорами, комнатные растения поникли, замёрзла даже вода в кране… хотя на улице и была осень, но стояли ещё довольно теплые ночи и даже отопление не включили. Не понимая в чём дело, я побежала к шкафу за вторым ватным одеялом, а по пути натянула на себя шерстяной свитер и тут из-за чугунной двери послышался жалобный девичий голосок:
— Амалия Марковна, я, Эльвира, прошу, умоляю… помогите! Мы альпинисты, сорок лет назад нас похоронила лавина на Эвересте, шесть мужчин и я, одна девушка, мы так и лежим под снегом. Теперь они издеваются надо мной, отобрали еду и тёплые вещи. Поймите меня как женщина женщину… мне нужен шарфик, телогрейка, хлебушек и предметы женской гигиены, и ради бога дайте пилочку для ногтей. Мне всего 21 год, а я такая неухоженная.
— А какого чёрта ты полезла в горы с мужиками… разве ты головой не подумала?
— Володя, мой жених, уговорил, я ему доверилась, а сейчас он руководит моей травлей, отобрал шерстяные носки и книжку «Как не попасть под лавину», и теперь они жгут её и греются, а меня собираются спихнуть в ущелье. И старшой наш, Осёлыч, тоже хорош: что, мол, на неё сухари тратить, балласт она для группы да и только.
— Ну ущелье тебе уже как мёртвому припарка и прокладки, извини Эльвира, ни к чему покойницам.
— Амалия Марковна, в книжке мама спрятала деньги от Володьки, мне на обратную дорогу… И потом, какая я покойница, я же не в могиле, червяк меня не съел, я оттаю и опять оживу. Как вы не понимаете, может меня кто-нибудь ещё замуж возьмёт, я ведь молодая.
— Молодая ты была сорок лет назад.
— Я уже почти вытаяла, ладонь у меня вот посмотрите, сегодня на солнышке даже загорела… — Ох уж эти бабы… нам бы только замуж, хоть с того света… ты всё ещё веришь мужчинам, как глупо… А деньги не жалей, никуда на них не доедешь — в стране теперь другие деньги. Да и ты — окоченелый труп.
— Нет-нет… что вы, зачем вы так… зачем… я обязательно оживу, мне бы только согреться и горяченького поесть… ну а мужчины… мужчины везде одинаковы, когда женщина стала человеком, это племя ещё сидело с обезьянами на ветках.
Потом я услышала как девушка простужено кашляет, сморкается и шаркает ногами в своих шипованых альпинистских ботинках. Я даже представила как эти ботинки высекают сейчас в подвале искры из каменного пола. Наконец меня прорвало:
— Вот что Эльвира, катись-ка ты обратно в свою снежную могилу, ты свою девичью жизнь бездарно профукала и не мешай теперь жить мне, а женихов надо выбирать осмотрительно, впрочем тебе этот совет больше не нужен.
Я хотела уже вернуться в свою постель с двумя ватными одеялами, но вдруг услышала за дверью мужские голоса. Молодой и задиристый голос наседал:
— Да что с ней церемониться, она мне чуть ухо не откусила, столкнуть в расщелину и крышка… — Погоди.
Отвечал ему второй, в возрасте. Осёлыч, догадалась я.
— Есть у меня одна задумка… Голос нехорошо усмехнулся.
— А потом и столкнём.
— Подлецы!
Я закричала так, словно мне на голову надели колючий терновый венок.
— Осёлыч и ты другой… Вы оба негодяи и подонки.
— Это хто там воду мутит? Это для кого я Осёлыч? Я Валентин Петрович Осёлкин — инструктор-альпинист высшей категории, двадцать лет беспрерывного восхождения, одни благодарности и грамоты… И тут до меня дошло, что все события, разыгравшиеся на заснеженном перевале, давно стали историей и закончились, как наверное и планировал Осёлыч, и моя вспышка гнева совершенно бесполезна и бессмысленна. Усталым голосом я просто добавила: «Пошли все вон».
За дверью стало тихо и сразу же потеплело в квартире, а от растаявшего инея на полу и подоконнике остались большие холодные лужи. Только вот я ещё долго не могла прийти в себя.
Новая квартира была настолько маленькой, что почти всю мебель пришлось оставить, а чтобы добраться до ближайшей станции метро надо вообще делать две пересадки на автобусе. Отдельно надо сказать про ядовитую речку Козлянку, которая огибала дом, неся свои зеленоватые, мёртвые воды куда-то за город, впрочем хуже неё была только смердящая свалка на горизонте. У меня теперь были шумные, но зато реальные, а не потусторонние соседи: сверху семья алкоголиков, сбоку, за стенкой, всё время лаяли собаки, а под окнами местные парни ремонтировали мотоциклы, одним словом если притерпеться, то жить можно. Я перестала интересоваться чем бы то ни было, как моллюск спряталась в раковину и только однажды приоткрыла створки: попросила жильцов сверху не шуметь по ночам.
Но это ещё не всё… в последнюю ночь в старой квартире покойники приготовили для меня сюрприз. Я проснулась от неимоверного холода, включила ночничок и обомлела: все стены и потолок были покрыты инеем, а окна морозными узорами, комнатные растения поникли, замёрзла даже вода в кране… хотя на улице и была осень, но стояли ещё довольно теплые ночи и даже отопление не включили. Не понимая в чём дело, я побежала к шкафу за вторым ватным одеялом, а по пути натянула на себя шерстяной свитер и тут из-за чугунной двери послышался жалобный девичий голосок:
— Амалия Марковна, я, Эльвира, прошу, умоляю… помогите! Мы альпинисты, сорок лет назад нас похоронила лавина на Эвересте, шесть мужчин и я, одна девушка, мы так и лежим под снегом. Теперь они издеваются надо мной, отобрали еду и тёплые вещи. Поймите меня как женщина женщину… мне нужен шарфик, телогрейка, хлебушек и предметы женской гигиены, и ради бога дайте пилочку для ногтей. Мне всего 21 год, а я такая неухоженная.
— А какого чёрта ты полезла в горы с мужиками… разве ты головой не подумала?
— Володя, мой жених, уговорил, я ему доверилась, а сейчас он руководит моей травлей, отобрал шерстяные носки и книжку «Как не попасть под лавину», и теперь они жгут её и греются, а меня собираются спихнуть в ущелье. И старшой наш, Осёлыч, тоже хорош: что, мол, на неё сухари тратить, балласт она для группы да и только.
— Ну ущелье тебе уже как мёртвому припарка и прокладки, извини Эльвира, ни к чему покойницам.
— Амалия Марковна, в книжке мама спрятала деньги от Володьки, мне на обратную дорогу… И потом, какая я покойница, я же не в могиле, червяк меня не съел, я оттаю и опять оживу. Как вы не понимаете, может меня кто-нибудь ещё замуж возьмёт, я ведь молодая.
— Молодая ты была сорок лет назад.
— Я уже почти вытаяла, ладонь у меня вот посмотрите, сегодня на солнышке даже загорела… — Ох уж эти бабы… нам бы только замуж, хоть с того света… ты всё ещё веришь мужчинам, как глупо… А деньги не жалей, никуда на них не доедешь — в стране теперь другие деньги. Да и ты — окоченелый труп.
— Нет-нет… что вы, зачем вы так… зачем… я обязательно оживу, мне бы только согреться и горяченького поесть… ну а мужчины… мужчины везде одинаковы, когда женщина стала человеком, это племя ещё сидело с обезьянами на ветках.
Потом я услышала как девушка простужено кашляет, сморкается и шаркает ногами в своих шипованых альпинистских ботинках. Я даже представила как эти ботинки высекают сейчас в подвале искры из каменного пола. Наконец меня прорвало:
— Вот что Эльвира, катись-ка ты обратно в свою снежную могилу, ты свою девичью жизнь бездарно профукала и не мешай теперь жить мне, а женихов надо выбирать осмотрительно, впрочем тебе этот совет больше не нужен.
Я хотела уже вернуться в свою постель с двумя ватными одеялами, но вдруг услышала за дверью мужские голоса. Молодой и задиристый голос наседал:
— Да что с ней церемониться, она мне чуть ухо не откусила, столкнуть в расщелину и крышка… — Погоди.
Отвечал ему второй, в возрасте. Осёлыч, догадалась я.
— Есть у меня одна задумка… Голос нехорошо усмехнулся.
— А потом и столкнём.
— Подлецы!
Я закричала так, словно мне на голову надели колючий терновый венок.
— Осёлыч и ты другой… Вы оба негодяи и подонки.
— Это хто там воду мутит? Это для кого я Осёлыч? Я Валентин Петрович Осёлкин — инструктор-альпинист высшей категории, двадцать лет беспрерывного восхождения, одни благодарности и грамоты… И тут до меня дошло, что все события, разыгравшиеся на заснеженном перевале, давно стали историей и закончились, как наверное и планировал Осёлыч, и моя вспышка гнева совершенно бесполезна и бессмысленна. Усталым голосом я просто добавила: «Пошли все вон».
За дверью стало тихо и сразу же потеплело в квартире, а от растаявшего инея на полу и подоконнике остались большие холодные лужи. Только вот я ещё долго не могла прийти в себя.
Новая квартира была настолько маленькой, что почти всю мебель пришлось оставить, а чтобы добраться до ближайшей станции метро надо вообще делать две пересадки на автобусе. Отдельно надо сказать про ядовитую речку Козлянку, которая огибала дом, неся свои зеленоватые, мёртвые воды куда-то за город, впрочем хуже неё была только смердящая свалка на горизонте. У меня теперь были шумные, но зато реальные, а не потусторонние соседи: сверху семья алкоголиков, сбоку, за стенкой, всё время лаяли собаки, а под окнами местные парни ремонтировали мотоциклы, одним словом если притерпеться, то жить можно. Я перестала интересоваться чем бы то ни было, как моллюск спряталась в раковину и только однажды приоткрыла створки: попросила жильцов сверху не шуметь по ночам.
Страница 8 из 9
