Евгений сидел на стуле облокотившись руками на него, его голова покоилась на сложенных руках. Его взор был устремлен на большую кровать стоящую посреди комнаты.
Добавить в моё избранное
10 мин, 7 сек 5008
«Марта ты все таки изменила мне», — он смотрел на парочку занимавшихся любовью.
Отрывистые стоны и непотребные звуки доносились до его слухового аппарата.
Евгений поднял голову и размышлял, общаясь, сам с собой:
«Моя Марта шелковые белые локоны которой струились в моих руках. Я касался губами этих длинных, черных ресниц, голубых глаз.»
Ее маленькие заостренные ушки, прямой безупречный носик слегка вздернутый вверх, ее сочные, сладкие губки — мои клубнички к которым я преподал ни раз. Ее шея которую я покрывал тысячами поцелуев. Очертания ее тела вырисовывалось в простыне.
Моя Марта и что она нашла в этом коротышке«.»
Лысое темечко выглядывало из простыни, его живот заметно выпирал. Руки такие отвратные касались моей женщины. Их тела ласкали друг друга поцелуями.
Евгений встал со стула и подошел к кровати, заглянув сквозь простыню он некоторое время смотрел на них.
«Хм», — удивился он. — Почему любуясь на такое зрелище, я не испытываю ничего, возможно отвращение. Стенания которые я должен испытывать потеряв свою любовь где они и что ты нашла в этом жирном куске мяса.
Евгений отстранился, потерев подбородок рукой он думал:
— Как же быстро она нашла мне замену. А может эти отношения начались гораздо раньше и я не замечал этого. Если это так, то моя Марта та еще стерва.
Евгений заметил одежду безобразно валявшуюся на полу, которая была небрежно скинута впопыхах незадачливыми любовниками.
Наклонившись над штанами пухляка, он обшарил его карманы и достал паспорт.
«Марков Виктор Борисович 1972 года рождения. Положение разведен и печать в паспорте. Инда, Он положил его назад. Марта резко села на кровати оторвавшись от своего партнера».
— Так внезапно, что-то повеяло холодом, — сказала девушка лежащая в кровати. Впопыхах МЫ забыли закрыть дверь, ее распахнуло ветром.
— Нет тебе показалось, — мужчина средних лет потянул ее обратно, придавив ее к подушке он продолжал ласкать ее.
— Нет я не могу так, — она вновь присела на кровати.
— Ну что еще? — гнусавым, недовольным голосом произнес партнер.
Евгений внимательно следил за разыгравшейся сценой.
— Виктор прошу посмотри дверь.
— И что тебе взбрело в голову.
Толстяк выбрался с постели, обернувшись в простыню словно Цезарь он направился строну двери. Евгений все так же смотрел на Марту, но ловил себя на мысли, что он не испытывает к ней чувств ненависти или злости, лишь сострадание.
Толстяк вернулся.
— Все закрыто двери, окна. Тебе просто показалось.
Нагая девушка сидела на кровати опустив голову на колени, зарывшись лицом в ладони.
— Прости я не могу сегодня. Мне нужно побыть одной.
Марков Виктор Борисович явно был недоволен раскладом таких событий, но ему ничего не оставалось как принять желание девушки.
Подобрав вещи с пола он небрежно натянул на себя штаны и рубашку, и удалился.
Мотор автомобиля, то заводился, то глох, но наконец, нервные попытки горе водителя увенчались успехом. Мотор заревел, автомобиль сдвинулся с места увозя страстного любовника проч.
«У нее все таки остались чувства ко мне, хоть какие-то но есть», — мое я переполняло некой гордостью за меня.
Я смотрел на ее потухшие глаза, находящиеся далеко отсюда, возможно в бесконечном где-то. Чувства гордости сменилось чувством горечи.
Она встала и пошла к бару. Я слышал звон стакана, звук струящейся жидкости, моя Марта вернулась со стаканом в руке.
Она подошла к окну и раздвинула шторы окна.
В окно смотрела необычно полная и яркая луна в небосводе среди мириад звезд.
Наше небо: глядел на нее Евгений.
— Мы обожали сидеть на берегу упоенного тишиной моря, прижимаясь друг другу.
Луна, ночное небо и только мы, казалось, это будет вечно. Она смотрела в окно, глотками отпивая содержимое стакана. В ее взоре я читал безмерную печаль. Слезы текли с ее прекрасных как утреннее небо глаз, обрамленными черными длинными ресницами.
Слезы на моих щеках (моей Марты), которых я изредка промокал платком, нежно касаясь их, но это зачастую были слезы радости.
Ведь я старался не огорчать ее.
Она открыла окно. В комнату ворвался теплый весенний ветер мая. Я почувствовал запах спокойного моря, возню порта не утихающую даже в ночной тиши. Марта подняла руку и со злостью выкинула стакан в окно, который держала в руках и безысходно опустилась на пол.
Звук разбивающегося стекла вывел меня из раздумий.
«Нужно уйти, почему я до сих пор здесь, я так цепляюсь за прошлое. Нужно уйти, чтоб не причинять ей боль. Забыть. Забыться».
Девушка подняла лицо к луне, словно нагая луноликая нимфа, ее белые локоны спадали на белое тело, слегка прикрывая ее наготу.
Отрывистые стоны и непотребные звуки доносились до его слухового аппарата.
Евгений поднял голову и размышлял, общаясь, сам с собой:
«Моя Марта шелковые белые локоны которой струились в моих руках. Я касался губами этих длинных, черных ресниц, голубых глаз.»
Ее маленькие заостренные ушки, прямой безупречный носик слегка вздернутый вверх, ее сочные, сладкие губки — мои клубнички к которым я преподал ни раз. Ее шея которую я покрывал тысячами поцелуев. Очертания ее тела вырисовывалось в простыне.
Моя Марта и что она нашла в этом коротышке«.»
Лысое темечко выглядывало из простыни, его живот заметно выпирал. Руки такие отвратные касались моей женщины. Их тела ласкали друг друга поцелуями.
Евгений встал со стула и подошел к кровати, заглянув сквозь простыню он некоторое время смотрел на них.
«Хм», — удивился он. — Почему любуясь на такое зрелище, я не испытываю ничего, возможно отвращение. Стенания которые я должен испытывать потеряв свою любовь где они и что ты нашла в этом жирном куске мяса.
Евгений отстранился, потерев подбородок рукой он думал:
— Как же быстро она нашла мне замену. А может эти отношения начались гораздо раньше и я не замечал этого. Если это так, то моя Марта та еще стерва.
Евгений заметил одежду безобразно валявшуюся на полу, которая была небрежно скинута впопыхах незадачливыми любовниками.
Наклонившись над штанами пухляка, он обшарил его карманы и достал паспорт.
«Марков Виктор Борисович 1972 года рождения. Положение разведен и печать в паспорте. Инда, Он положил его назад. Марта резко села на кровати оторвавшись от своего партнера».
— Так внезапно, что-то повеяло холодом, — сказала девушка лежащая в кровати. Впопыхах МЫ забыли закрыть дверь, ее распахнуло ветром.
— Нет тебе показалось, — мужчина средних лет потянул ее обратно, придавив ее к подушке он продолжал ласкать ее.
— Нет я не могу так, — она вновь присела на кровати.
— Ну что еще? — гнусавым, недовольным голосом произнес партнер.
Евгений внимательно следил за разыгравшейся сценой.
— Виктор прошу посмотри дверь.
— И что тебе взбрело в голову.
Толстяк выбрался с постели, обернувшись в простыню словно Цезарь он направился строну двери. Евгений все так же смотрел на Марту, но ловил себя на мысли, что он не испытывает к ней чувств ненависти или злости, лишь сострадание.
Толстяк вернулся.
— Все закрыто двери, окна. Тебе просто показалось.
Нагая девушка сидела на кровати опустив голову на колени, зарывшись лицом в ладони.
— Прости я не могу сегодня. Мне нужно побыть одной.
Марков Виктор Борисович явно был недоволен раскладом таких событий, но ему ничего не оставалось как принять желание девушки.
Подобрав вещи с пола он небрежно натянул на себя штаны и рубашку, и удалился.
Мотор автомобиля, то заводился, то глох, но наконец, нервные попытки горе водителя увенчались успехом. Мотор заревел, автомобиль сдвинулся с места увозя страстного любовника проч.
«У нее все таки остались чувства ко мне, хоть какие-то но есть», — мое я переполняло некой гордостью за меня.
Я смотрел на ее потухшие глаза, находящиеся далеко отсюда, возможно в бесконечном где-то. Чувства гордости сменилось чувством горечи.
Она встала и пошла к бару. Я слышал звон стакана, звук струящейся жидкости, моя Марта вернулась со стаканом в руке.
Она подошла к окну и раздвинула шторы окна.
В окно смотрела необычно полная и яркая луна в небосводе среди мириад звезд.
Наше небо: глядел на нее Евгений.
— Мы обожали сидеть на берегу упоенного тишиной моря, прижимаясь друг другу.
Луна, ночное небо и только мы, казалось, это будет вечно. Она смотрела в окно, глотками отпивая содержимое стакана. В ее взоре я читал безмерную печаль. Слезы текли с ее прекрасных как утреннее небо глаз, обрамленными черными длинными ресницами.
Слезы на моих щеках (моей Марты), которых я изредка промокал платком, нежно касаясь их, но это зачастую были слезы радости.
Ведь я старался не огорчать ее.
Она открыла окно. В комнату ворвался теплый весенний ветер мая. Я почувствовал запах спокойного моря, возню порта не утихающую даже в ночной тиши. Марта подняла руку и со злостью выкинула стакан в окно, который держала в руках и безысходно опустилась на пол.
Звук разбивающегося стекла вывел меня из раздумий.
«Нужно уйти, почему я до сих пор здесь, я так цепляюсь за прошлое. Нужно уйти, чтоб не причинять ей боль. Забыть. Забыться».
Девушка подняла лицо к луне, словно нагая луноликая нимфа, ее белые локоны спадали на белое тело, слегка прикрывая ее наготу.
Страница 1 из 3
