Подсудимый

— Итак, что же мы имеем? — адвокат первой категории Докторман, смешно шевеля толстыми пальчиками, зашелестел пачкой лежащих перед ним распечаток. Он, как и большинство членов правящего класса — юристов, предпочитал работать с бумагой, хотя последние поправки к Закону полностью приравнивали электронные документы к традиционным.

— Значит так, — пухлый волосатый бочонок пальца завис, наконец, над одним из листов.

— Публичное сомнение в руководящей и направляющей роли класса служителей Закона! Соответствующая запись камеры слежения прилагается.

— Никакого сомнения я не высказывал! Тем более, публично! — стараясь сохранять спокойствие, заявил Майк, продолжая лелеять призрачную надежду, что и на этот раз обойдется. Очень призрачную, надо сказать, если для защиты ему прислали аж адвоката первой категории. Не самый обнадеживающий признак! Нет, могло случиться, конечно, что более никого свободного в данный момент не нашлось, однако… Докторман, с фальшивой соболезнующей улыбкой на устах, жестом перенаправил изображение со своего планшета на настенный экран. Пошла злополучная запись. Майк увидел себя со своим восьмилетним сыном гуляющими по пустым аллеям парка:

«— Папа, когда я вырасту, стану известным адвокатом или судьей!»

— Ну зачем же, сынок? Есть множество гораздо более достойных профессий!«… — Простите за тавтологию, но в данном случае сомнение не вызывает ни малейших сомнений! — хихикнул адвокат, отключив изображение.»

— Явное проявление неуважения к направляющему и стабилизирующему ядру нашего общества, пренебрежение вырабатывавшимися тысячелетиями либеральными ценностями!

— Но мы же там были одни! Почему публично? — ухватился Майк за последнюю остававшуюся еще соломинку.

— Вне стен дома — значит публично! — отмахнулся юрист.

— Более того, в присутствии несовершеннолетнего, что вы, как я надеюсь, понимаете, являлется отягчающим обстоятельством!

Придавленный тяжестью аргументов правонарушитель понурил голову:

— Меня лишат родительских прав?

Докторман отрицательно покачал головой:

— Боюсь, в данном случае этим дело не ограничится. Ведь это не первое ваше правонарушение! — он придвинул к себе другую папку, до того мирно лежавшую поодаль.

— Год назад поступил автоматический сигнал с ваших смарт-очков. Вы систематически задерживали взгляд более положенного времени на ягодицах встречных женщин, в том числе дважды — на несовершеннолетних! В результате суд по мелким правонарушениям приговорил вас к полугодовой химической кастрации с опцией на пожизненную в случае рецидива. На первый взгляд, вы исправились, судя по отчетам автоматизированной системы слежения. Однако, как видно, дефект вашей психики нашел другое направление для своего проявления!

Майк ничего не ответил, сдерживая злость. Знал — будет хуже! Однако адвокат отнюдь не закончил:

— Ввиду отягчающих обстоятельств, сегодня утром прокуратура дала санкцию на обыск в вашей квартире. Обнаружен съемный диск, где содержались снимки, содержащие детскую порнографию.

— Что!!!

Адвокат вновь махнул в сторону стенного экрана. Там появилась фотография сына, вышедшего из душа и завернутого в полотенце.

— Но! — Майк задохнулся от возмущения.

— Социальные службы квалифицировали это как детскую порнографию, подтвердив наши подозрения! — отрезал Докторман.

— Теперь вы понимаете, почему Коллегия выделила для помощи вам адвоката первой категории? Давайте думать, как вы будете выпутываться из этой истории с наименьшим ущербом. Хотя, должен сказать, мне лично крайне неприятно заниматься защитой клиента с такими специфическими взглядами на мою специальность. Однако, профессиональный долг — превыше всего!

Майк вспомнил, где он раньше видел это лицо. Адвокат Докторман — один из постоянных консультантов обязательной к просмотру передачи «Служу Закону!». Дважды в месяц приходилось смотреть ее и потом отвечать на вопросы по теме передачи на специальном сайте. Причем отвечать, в основном, правильно. Иначе перекрывалась карточка доступа к социальным услугам. Он вспомнил несколько выступлений этого адвоката. Т-тварь! Такой защитит, как же!

— Требую другого адвоката! — прошипел Майк.

— Не имеете права. В соответствии с поправкой номер восемьнадцать дробь три к десятому параграфу Закона, в случаях правонарушений, представляюших повышенную социальную опасность, выбор защитника — прерогатива Коллегии, а не обвиняемого! — Докторман бросил озабоченный взгляд на монитор состояния клиента:

— Вы теряете контроль над своим гневом! Я вынужден принять меры!

Майк почувствовал прикосновение иглоки вмонтированного в кресло медицинского блока и рванулся изо всех сил вперед. Фиксировавшие его руки браслеты на подлокотниках кресла не выдержали напора и лопнули.