Если пойти на реку

— Завтра иду на речку, — сказал Ждаков.

— Чего вдруг?— удивилась жена.

— Гороскоп благоприятный. Звезды говорят, если завтра пойти на речку, то можно увидеть, как проплывет тело врага.

Жена фыркнула и развернула рубашку так, чтобы удобнее было гладить воротничок. Из всего комплекса домашних обязанностей только глажка доставляла Зое истинное удовольствие. Вроде как уничтожаешь собственные морщины. Да и рукам тепло.

— Где ты врагов себе нашел? Чего тебя ненавидеть-то? Чтобы врага заслужить, надо хоть что-то сделать.

— Ты не права, милая, — Ждаков позволил себе снисходительно улыбнуться.

— Достаточно того, чтобы я сам счел кого-то недругом. Или ты думаешь, я не смогу?

Зоя пожала плечами и демонстративно набрала в рот воды — вроде как попшикать на рубашку. На самом деле, она не хотела опять блуждать по бесконечной спирали взаимных обвинений: могу — не могу — не прав — не права — сам такой — сама дура — и мама твоя… Ждаков, однако, не заметил пропущенной реплики и продолжил любимый диалог:

— Ты не права. Мои чувства, может быть, внешне не так ярко проявляются, но внутри у меня столько эмоций, что все твои подружки по сравнению со мной — просто айсберги. Я ж вулкан страстей.

— Пррррфффффшшш!— брызги воды разлетелись по гладильной доске, половине комнаты и даже газете. Муж брезгливо отряхнул капли, но они все равно оставили темные пятна на бумаге. Зоя с хихиканьем принялась за манжеты.

— Милая, еще немного презрения с твоей стороны, и ты займешь первое место в списке моих врагов, — предупредил Ждаков.

— Ха, у тебя уже и список есть?

— Разумеется. Как у всякого разумного человека.

— И учет ведется? Приход-расход, доброе дело — злое дело?

Ждаков обдумал предположение супруги, но, в конце концов, с грустью отрицательно покачал головой:

— Нет, это не мой профиль. Такую ведомость пусть небесная канцелярия заполняет, а я буду выбирать по старинке, опираясь на чувства. Хотя лидеры моего списка не меняются уже много лет.

— Можно полюбопытствовать, кто это? Небось, моя мама?

— Твоя мама выбирается в первую десятку только когда приезжает к нам жить. Пока она далеко, ее для меня вроде как не существует.

— Ну спасибо за откровенность, — проворчала Зоя и швырнула только что выглаженную рубашку на кресло. Старая пуделиха недоверчиво посмотрела на такой внезапный дар судьбы и со счастливым вздохом устроилась на тепленьком.

— Пиджак можешь погладить сам. Я вспомнила, что обещала заехать к маме. Возможно, задержусь у нее на воскресенье. В конце концов, ты ж у нас все равно собираешься на рыбалку.

— На реку, — уточнил Ждаков. Он встал и выключил утюг.

— Но, кстати, насчет рыбалки — это тоже мысль. Где там удочка?

Ждаков подождал, когда дверь за женой захлопнется, и потянулся к телефону:

— Рома? На завтра планы есть? Да вот, иду на речку. Посижу на бережку часиков пять-шесть… Червяков копать? А, ты сам накопаешь? То-есть, присоединяешься? Отлично, значит, на остановке в полседьмого. Ага, возьму. Ну, пока.

И Ждаков ловко прихлопнул чересчур наглого комара. На пальцах осталось пятнышко крови.

Раннее утро выдалось прохладным. Рыбаки курили, поругивали синоптиков, глобальное потепление и коллайдер, неуклюже пытались выспросить у соседей прикормленные места и обсуждали новые сорта водки. Обшарпанный автобус, подваливший к остановке практически одновременно со Ждаковым, за ночь промерз насквозь, а печку водитель включать не собирался. Поэтому водочное братание началось задолго до прибытия на местность. Рома от выпивки, в отличие от Ждакова, не отказывался. Его широкое довольное лицо покрылось пятнами неровного румянца, сделав еще заметнее ямочки «оспинок». Ждаков со вздохом развернул один из свертков с бутербродами и заставил приятеля закусывать.

— Знаешь, не хочу волочь и тебя, и рюкзак, — заметил он.

— Ха, по такому холоду я мигом протрезвею, — пообещал Рома и мастерски откусил половину колбасного кружка, не тронув при этом хлеб.

— Не выбрасывай корки. Пойдут на прикорм.

— А не жирно будет рыбкам прикармливаться пшеничным, высший сорт, хлебушком?

Рома довольно потянулся и начал стряхивать крошки в газетный кулек. Ждаков сверлил приятеля взглядом, полным упрека.

— Блин, ну чего ты такой зануда?— не выдержал, наконец, Роман.

— Едем на реку, весь день свободен, надо расслабляться по полной. Верно, братва?

Братва нестройно угукнула.

— А ты сидишь тут букой, хуже жены, ей богу. Отдыхай, Ждаков. Тяпни для сугреву, а то руки отмерзнут, и ты даже плотву не вытащишь.

— Может, я не за рыбой иду, — многозначительно бросил тот, и соседи с уважением посмотрели на Ждакова: такие заявления обычно делали либо наглые юнцы, либо те, кто знал тайну Клевого Места.