Кормилец

Вода собиралась в следах, превращая их в серебряную нитку на коричневом полотне дороги. Серая беспросветная хмарь застилала всё небо от края до края. Ровный белый свет лился будто бы отовсюду, не оставляя теней. Промозглый ветер носился по кустам, путался в густо переплетенных ветвях, срывал с них последние листья. Ржавая осока покачивалась, терлась друг об друга, о чем-то таинственно перешептываясь. Странные шорохи пробегали по этому желтому морю прошлогодней травы, пробегали и тонули, тревожа слух осторожного путника. Казалась, что кто-то злой и страшный, крадучись, идет по следу, буравит спину тяжелым хищным взглядом, примеривается, готовится к последнему рывку. Впрочем, так оно и было… Тропинка вильнула ещё пару раз, камыши расступились, и передо мной появилось озеро. Серо-зеленая вода матово блестела, по безупречно ровной глади не пробегало даже ряби. Прибрежная растительность замерла в одном неизменном положении, будто каменная; казалось, она несла почетный караул, охраняла покой озера. Вольно гуляющий по округе ветер здесь стихал, словно робел перед молчаливым величием озера. Всё вокруг казалось незыблемым, застывшим во времени.

Узкий мысок резко выделялся из береговой линии. Балансируя тростью, я перебежал на небольшую полянку, расположенную на кончике мыса. Метра три-четыре в диаметре, она, однако, казалась довольно просторной; наверное, из-за своей пустынности.

Действительно, ландшафт был небогат. Пара пучков жесткой травы обрамляли плешь полянки. Плакучая ива полоскала свои зеленые патлы в мутной воде. Её сестра наполовину лежала в озере, задрав к небу узловатые корни. В центре располагалось кострище, похожее на чернильную кляксу, упавшую на пожелтевший от времени пергамент. Интересно, кто додумался устроить пикник в таком необычном месте? Наверняка его уже нет в живых!

Это место было идеальной ловушкой. Дальше дороги не было, берег остался позади, деваться мне было некуда, оставалось только ждать гостей. Они не задерживались.

Их было пять или шесть. Все костлявые, шестилапые, в полуистлевшей холщевой одежде, но с горящими желтыми глазами. Зеленоватая кожа служила отличной маскировкой, а треугольные зубы и серповидные когти были грозным оружием. Грязные, черные волосы облепляли бугристые черепа. Они одновременно вышли из прибрежных кустов и направились к мысу. Думая, что добыча попала в западню, твари стали по очереди перелезать на поляну, располагаясь передо мной ровным полукругом, блокируя все пути к отступлению. Я спокойно стоял, будто совсем не замечая их присутствия. Только поудобнее перехватил трость и поправил волосы.

Я заметил, что озеро покрылось мелкой рябью, задрожало, предвкушая скорую добычу. Проголодалось, бедное! Ничего, потерпи, родимое — сегодня у тебя будет обильная трапеза… Чудища сидели передо мной и, не мигая, таращили на меня свои злые змеиные глаза. Ни малейшим движением, ни единым звуком они не выдавали своего нетерпения. Наступила зловещая звенящая тишина, и никто не смел либо не имел желания нарушать ее… Мне стала надоедать эта пантомима. Я желал действий, хищники хотели мяса, озеро — крови.

Вдруг одна из тварей стала с едким шипением обходить меня по широкой дуге, а затем внезапно кинулась в атаку. Я уклонился, монстр пролетел мимо и с пронзительным визгом упал в озеро. Волны, ставшие острее булатного клинка и тяжелее кузнечного молота, смяли и разорвали тело, как игривый котенок поступает с мышью, заранее придушенной заботливой мамой-кошкой. Вода забурлила, расступилась, и тварь исчезла в черной воронке. Через секунду на поверхности покачивалось лишь несколько обрывков ткани да красно-бурое пятно медленно растворялось в воде. «Один готов» — со злорадством подумал я.

Но остальные «гости» не стали тратить время на оплакивание безвременно усопшего собрата. С приглушенным рычанием они разом бросились на меня. Первого я ударил тростью в лоб, второму располосовал когтями морду. Взмахнув крыльями, я перепрыгнул противников, попутно конденсируя Силу между кончиками пальцев. Приземлившись, я зарычал, оскалив все двенадцать клыков. Твари отпрянули, одна, споткнувшись о корень, потеряла равновесие и соскользнула вниз, в раскрытый зев озера. Я не стал тратить время и громко произнес Призыв Волн:

Словом, данным мне по праву, Темные воды я заклинаю:

Озеро, воле моей подчинись, Передо мною Силой явись!

Озеро пошло рябью, легонько заколыхалось, и два могучих водяных вала разом ударили по тонкому перешейку, ведущему к берегу. Грунт дрогнул и комьями сполз в воду. Хищники попали в капкан.

Я надеялся деморализовать их, заставить прекратить любые попытки к сопротивлению, сломить волю и инстинкт самосохранения, и спокойно скормить хищному водоему. Однако вышло совсем не так! Загнанные в ловушку, чудища стали защищаться с удвоенной яростью. Что ж, это им не поможет, зато мне интереснее!

Битва закружилась в темпе вальса. Раз-два-три, раз-два-три…