Мина

Тихо, мирно и спокойно вокруг. Разве так бывает на самом деле? Мина была очень развитой для своих восьми лет. Она уже знала, что значит упасть в обморок, что такое сознание и как готовить лобстера. А еще она знала, что сделал с ней тот дяденька, что живет в маленьком домике возле кладбища. Это называется изнасиловать. Вот почему Мина была рада, что все еще без сознания. Она не хотела, что бы возвращались боль и унижение. В восемь лет девочка уже знала, что когда кто-то залазит к тебе в трусики, тем более, если это какой-то чужой дядя-это унизительно. А еще Мина знала, что дядю должны за это наказать. По всей строгости закона, как говорил ее папа. Отец девочки был прокурором, и он прекрасно знал, что значит наказать по всей строгости закона.

Однако девочка все-таки пришла в себя. У нее очень сильно болело внизу живота и ее тошнило. Значит, она все-таки очнулась. Но тогда не понятно, почему так темно и тихо. Мина прекрасно помнила, как вышла сегодня из дома. Или уже вчера? Непонятно. Да и не важно. Мама отпустила погулять ее только на час, так что в любом случае ее уже должны были искать. Бедные мамочка и папочка. Волнуются, наверное.

Ладно, раз уж Мина очнулась, пора понять, где она. Девочка попыталась подняться, но больно стукнулась головой о потолок. По бокам — стены. Это какой-то ящик. Мина повернулась на бок, и заплакала. Боль не утихала, к тому же ее еще и страх дополнил. Как же ей хотелось выбраться из этого ящика. Наверное, тот дядька положил ее в какой-то ящик, и спрятал его где-нибудь, чтобы девочку не нашли.

— Боится, говнюк.

Мила как-то услышала это слово, когда папа говорил по телефону. Если бы девочка так ругнулась при маме — получила бы по губам. Но сейчас мамы рядом нет, так что можно. Ее голос в этом ящике звучал необычно громко. Мина решила, что нужно прекращать плакать, иначе ее слезы заполнят весь ящик, и девочка утонет. Собрав свою восьмилетнюю силу воли в кулак, девочка заставила себя прекратить реветь.

— Плачут только маленькие девочки, а я уже большая!

Мина гордо произнесла эту фразу, и призадумалась. Раз она уже большая, значит должна придумать, как ей выбраться отсюда. Жалко, что с ней не было ее любимого игрушечного кролика, которого девочка назвала Морковкой. Морковка всегда утешал ее, и помогал советом в трудных ситуациях. Например, когда мама накричала на Мину за то, что она надела на себя одно из маминых свадебных платьев. Мама девочки была директором свадебного салона. Большая часть платья волочилась по полу, фата свисала до груди, а Мина стояла посреди комнаты с Морковкой на руках, а плюшевый медвежонок Какашка венчал их. Малышка не любила этого медвежонка, но на роль священника, как ей казалось, он подходил лучше всего. Когда мама Мины увидела эту картину, она пришла в ярость, заставила дочку снять платье и отругала ее.

— Ты же могла порвать его или испортить! А мне его нужно завтра отвести заказчику!

Мама долго-долго кричала, а потом ушла из комнаты дочки, хлопнув дверью. Мина сидела на полу и плакала. Она не любила ссориться с мамой. А потом спросила у Морковки:

— Скажи, что мне сделать, что бы с ней помириться?

— Приготовь что-нибудь вкусное завтра для мамы, — посоветовал заяц.

На следующее утро Мина нашла мамину книгу рецептов, и наткнулась на картинку с лобстером. Девочка вспомнила, что видела в холодильнике такое же чудовище. Она очень долго мучалась, старалась, и когда мама пришла с работы — ее ждал вареный лобстер. Она была очень рада, да и Мина осталась довольна своим подвигом.

Зря девочка вспомнила про маму и свадебные платья. Когда тот злой дядька, который живет возле кладбища, издевался над ней, Мина, что бы хоть как-то облегчить свои страдания, думала о свадебных платьях. Она представляла себя уже взрослой, и в самом-самом красивом белом платье из всех, которые видела у мамы. Слезы снова начали наворачиваться на глаза девочки.

После того, как Мина вышла из дома сегодня, или уже вчера, она весело шла по улице, прыгая через скакалочку. Она встречала и знакомых, и незнакомых людей, и здоровалась со всеми. Городок был маленький, и обычно здесь все со всеми здоровались. Когда Мина проходила мимо магазина, где продавались всякие молотки, гвозди и т. д., из него вышел тот самый дядька, который живет возле кладбища. Мина видела его, когда была на похоронах бабушки год назад. Когда с бабушкой уже все попрощались, этот дядька закрыл ящик крышкой, и начал забивать в него гвозди.

— Здравствуйте!

Мина весело поздоровалась с ним, и попрыгала дальше. Гробовщик улыбнулся, и помахал рукой вслед девочке.

— Какой же он все-таки говнюк!

Девочка опять повторила это запретное слово вслух, и улыбнулась, не смотря на боль и тошноту. Все-таки в ругательствах есть свой шарм. Мина попыталась вспомнить, откуда она знает это слово — шарм. Но вспомнить так и не удалось.