Петти Руш закончила кормить вечно-голодных кур и, вырвав у них из клювов пустую миску, огляделась по сторонам, прислушалась. Не считая жужжания гнусных мушек, почти тихо. Деревенский люд большей частью в поле, мать готовит обед работникам. Из раскрытого оконца кухоньки доносится аромат наваристой похлебки и сдобы.
Добавить в моё избранное
1 мин, 45 сек 17771
«Ага! Как кстати!» — решила девушка и собралась прошмыгнуть мимо дома.
— Эй, Пет, давай-ка бери корзину и сбегай на пасеку отнеси тетке моих булочек с маком! — зычный голос матери прервал разбег.
Петти напоказ скорчила тоскливую гримаску, выпятила алые губки-ягодки и приняла тяжеленную корзинку для доставки. Заглянув в лужу, поправила белый крахмальный чепец и выплыла за околицу. Двинулась нарочито неспешным шагом. Опрятный домишко на отшибе деревне исчез за поворотом, дорога с разбитыми тележными колеями разродилась тропкой к ближайшему лесочку.
А там уж, едва скрывшись в густом пролеске, подхватила юбки и понеслась стремглав на заветную полянку. Шелковистый круг травы, будто нарочно оставленный средь берез и густого орешника — был ее целью. Корзинка полетела в кусты, Петти рухнула за полянку, раскинув руки, засмеялась призывно и позвала:
— Вурф! Я пришла, как договаривались!
На поляну выступил большой, казавшийся при всей массивности, невесомым из-за плавности движений мужчина. Окинул девушку жадным взглядом темных глаз и в следующую секунду уже оказался подле Руш на коленях, пальцы нырнули под юбки, задрали их одним рывком чуть ли не до головы в чепце. Ноги девицы раздвинулись в откровенном приглашении.
Утробный низкий рык, вырвавшийся из горла незнакомца с большой натяжкой можно было назвать человеческим, но Петти только громче рассмеялась и закинула ляжки ему на плечи.
— О мой зверь! Да! Да! Давай! А-а-а-а! — стонала Пет, рычал Вурф, в разгар страстного сражения все более приобретавший черты зверя, что лишь сильнее раззадоривало похотливую крестьяночку.
Затуманенный наслаждением, почти не видящий взгляд скользил по широким листьям орешника, едва заметно подрагивающим на ветру, и остекленел, прикипев к проявившейся меж ветвями бородатой физиономии громадного обалдевшего лесника.
«Погибла! Шлюхой назовут!» — мелькнула паническая мысль, и в следующую секунду Петти отчаянно заорала:
— Спасите! Оборотень убьет меня! Стреляйте же!
Лесник покорно вскинул ружье и дал залп. Голова незадачливого любовника лопнула, как переспелая тыква, заливая лицо Руш и ее белый чепчик красной кровью. Навсегда застыл в недоумении взор Вурфа, навалившегося на предательницу мертвой тяжестью.
Петти выбралась из-под туши не без помощи бородача и плача кинулась ему на грудь, благодаря за спасения и жалуясь одновременно. Мужчина машинально обнял ее. Только слова утешения почему-то не шли из горла, наверное, мешал красный чепец, маячивший перед носом.
— Эй, Пет, давай-ка бери корзину и сбегай на пасеку отнеси тетке моих булочек с маком! — зычный голос матери прервал разбег.
Петти напоказ скорчила тоскливую гримаску, выпятила алые губки-ягодки и приняла тяжеленную корзинку для доставки. Заглянув в лужу, поправила белый крахмальный чепец и выплыла за околицу. Двинулась нарочито неспешным шагом. Опрятный домишко на отшибе деревне исчез за поворотом, дорога с разбитыми тележными колеями разродилась тропкой к ближайшему лесочку.
А там уж, едва скрывшись в густом пролеске, подхватила юбки и понеслась стремглав на заветную полянку. Шелковистый круг травы, будто нарочно оставленный средь берез и густого орешника — был ее целью. Корзинка полетела в кусты, Петти рухнула за полянку, раскинув руки, засмеялась призывно и позвала:
— Вурф! Я пришла, как договаривались!
На поляну выступил большой, казавшийся при всей массивности, невесомым из-за плавности движений мужчина. Окинул девушку жадным взглядом темных глаз и в следующую секунду уже оказался подле Руш на коленях, пальцы нырнули под юбки, задрали их одним рывком чуть ли не до головы в чепце. Ноги девицы раздвинулись в откровенном приглашении.
Утробный низкий рык, вырвавшийся из горла незнакомца с большой натяжкой можно было назвать человеческим, но Петти только громче рассмеялась и закинула ляжки ему на плечи.
— О мой зверь! Да! Да! Давай! А-а-а-а! — стонала Пет, рычал Вурф, в разгар страстного сражения все более приобретавший черты зверя, что лишь сильнее раззадоривало похотливую крестьяночку.
Затуманенный наслаждением, почти не видящий взгляд скользил по широким листьям орешника, едва заметно подрагивающим на ветру, и остекленел, прикипев к проявившейся меж ветвями бородатой физиономии громадного обалдевшего лесника.
«Погибла! Шлюхой назовут!» — мелькнула паническая мысль, и в следующую секунду Петти отчаянно заорала:
— Спасите! Оборотень убьет меня! Стреляйте же!
Лесник покорно вскинул ружье и дал залп. Голова незадачливого любовника лопнула, как переспелая тыква, заливая лицо Руш и ее белый чепчик красной кровью. Навсегда застыл в недоумении взор Вурфа, навалившегося на предательницу мертвой тяжестью.
Петти выбралась из-под туши не без помощи бородача и плача кинулась ему на грудь, благодаря за спасения и жалуясь одновременно. Мужчина машинально обнял ее. Только слова утешения почему-то не шли из горла, наверное, мешал красный чепец, маячивший перед носом.
