Она молилась

— Круцио, — мстительно прошипела Алекто Кэрроу, поднимая палочку. Полумна только стиснула зубы покрепче.

«В конце концов, — обреченно подумала она, — первокурсникам надо было помочь».

Перед глазами ее стояли зареванные личики. А у одной девочки-когтевранки — Полумна даже поначалу не поверила своим глазам — лицо рассекал надвое алый рубец.

Боль нахлынула, заполнив всю ее изнутри без остатка. Полумна до крови закусила губу, забилась на холодном каменном полу — блузка испачкалась, короткая юбочка в складку задралась так, что стали видны белые трусики с розовым бантиком — но ни единого звука так и не сорвалось с ее губ.

— Прекратите сейчас же! — сквозь моментально собравшуюся вокруг Полумны и Алекто толпу зевак пробралась Джинни Уизли — волосы взлохмачены, глаза гневно сверкают.

— Отойдите от нее! — добавила она, с ненавистью глядя на Кэрроу.

«Что же теперь будет»… — отрешенно подумала Полумна, безуспешно пытаясь подняться с пола. Тело отказывалось подчиняться и ужасно болело.

— Так-так-так, — скривила губы в издевательской ухмылке Кэрроу.

— Еще одна самоубийца.

Из-под полуопущенных ресниц Полумна видела, как Алекто высмотрела в толпе Малфоя, Крэбба и Гойла и поманила их толстым пальцем, украшенным массивным перстнем.

— Заприте этих двоих, где следует, — распорядилась она.

— Не выпускать до утра.

Полумна почувствовала, как один из здоровяков — кажется, Гойл — с легкостью подхватил ее на руки. А потом наступила спасительная темнота, и боль наконец-то отхлынула.

Она пришла в себя только в тесной темной комнате без окон — после того, как Пожиратели смерти стали преподавать в Хогвартсе, там появились и темницы, в которых Кэрроу бросали на несколько дней всех провинившихся.

Рядом с Полумной, побледневшая и явно замерзшая, сидела на полу Джинни.

— Наконец-то ты пришла в себя, — облегченно вздохнула она.

Полумна кивнула и попыталась приподняться, но тут же упала обратно, тихо вскрикнув от боли. Джинни тотчас же вскочила и, подбежав к ней, упала рядом на колени и крепко, но осторожно обняла.

— Тварь, — со злостью выговорила Джинни, поглаживая Полумну по светлым спутанным волосам.

— Мерзкая, гнусная, отвратительная тварь — вот кто она. Она мне за это заплатит!

Мягкие, осторожные прикосновения убаюкивали Полумну, заставляли боль отступать. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться, положив голову на колени Джинни.

— Не злись, — пробормотала она едва слышно.

— Когда человек часто злится, в мозгу его рождаются маленькие крылатые злюнчики. Именно поэтому все Пожиратели смерти… такие. Злюнчики ведь продолжают там жить — в их голове.

Джинни промолчала, смутившись, не зная, что ответить. Наступила тишина, которую нарушали лишь тихие стоны Полумны, безуспешно пытающейся пошевелить хотя бы рукой.

— Как ты думаешь, где сейчас Гарри, Рон и Гермиона? — спросила она. Полумна легонько сжала ее тонкие пальцы в своей ладони, ободряюще улыбнулась.

— Не знаю. Но я уверена, с ними все будет в порядке, — шепнула она. Джинни кивнула, прижала ее к себе.

Полумне было все еще больно — и тепло, очень тепло. Она улыбалась, вдыхая цветочный аромат, исходящий от Джинни — в темноте он казался единственной надеждой.

Но ни Джинни, ни Полумна не видели, что в замочную скважину за ними наблюдала Пэнси Паркинсон.

Она была раздражена. Почему-то именно ее Алекто Кэрроу заставила стоять на страже, чтобы эти малолетки не могли выбраться. Впрочем, Пэнси была уверена, что у них и так ничего не получится.

Она скользила взглядом по гибкой изящной фигурке Джинни, склонившейся над Полумной. Раздражение усиливалось с каждой минутой — эта малявка Лавгуд так тепло улыбалась, глядя на нее.

А Джинни — кинув беспокойный взгляд в сторону двери, будто чувствовала ее присутствие — коснулась губ Полумны. И та с готовностью ответила. Пэнси вообще не думала, что Лавгуд может так кого-то целовать.

Все дело в спасении, которое эти две дурочки ищут друг в друге. Но Уизли могла бы поискать его в ком-нибудь еще, а не в сумасшедшей Лавгуд.

Затаив дыхание, Пэнси продолжала наблюдать. Наблюдать за тем, как тонкие пальцы Джинни тянутся к застежкам мантии с гербом Когтеврана, следом — к пуговицам перепачканной, некогда белой блузки. За тем, как Лавгуд дышит часто и прерывисто, лихорадочно поглаживая Джинни по плечам и спине, покрывая ее лицо и шею поцелуями.

Пэнси почувствовала, как внизу живота становится горячо, и ей пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Нестерпимо хочется быть на месте чертовой Лавгуд.

Но это невозможно. Но можно дождаться утра, когда Джинни и Полумну выпустят.

И доказать Полоумной Лавгуд, что она не должна совершать такие безрассудные поступки, бросаясь в объятия Уизли.