— Это для кошек? — спросила Фиона с искренним удивлением, кивнув на блюдечко с молоком у порога.
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 11721
Тетушка Молл и дядюшка Шимус уставились на нее с глубочайшим сочувствием, к которому примешивалась изрядная доля неодобрения: городская, оно понятно, но все же ирландка, не англичанка какая, должна бы такие простые и очевидные вещи понимать.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — наконец поинтересовался дядюшка, покачав головой.
— Конечно знаю! Мой день рождения сегодня, мы уже и пирог съели, — ответила Фиона.
— Чему вас там только в Дублине учат? — всплеснув руками, сокрушилась тетушка Молл.
— В такой день родилась, а не знает! Сегодня, деточка, холмы откроются — скоро уже, почти стемнело. И когда их жители придут к нам на порог, мы должны быть к этому готовы.
Дядюшка Шимус многозначительно хмыкнул в знак поддержки, а Фиона приподняла бровь и тряхнула рыжими кудрями.
— Вы в эльфов, что ли, верите?! — изумилась она.
Тут тетушка прикрыла рот ладонью, ахнув, а дядюшка выпучил глаза.
— Нельзя в такой вечер их по имени называть! — нахмурился он и покосился на прибитую над дверью подкову.
— Идемте-ка в дом скорей, пока не объявились… И они действительно ушли внутрь, а Фиона весь остаток вечера провела в растерянности и недоумении, и с таким же настроением улеглась спать.
Ей казалось очень удачной мыслью не устраивать в этом году вечеринок и шумных празднеств, вместо этого встретив день рождения в глуши, возле моря, в тишине и покое. Она бы, может, даже и от пирога отказалась, но тут уж настояла тетушка Молл — и была совершенно неумолима. Впрочем, пирог вышел вкуснейшим, так что Фиона осталась вполне довольна, хоть ее и обязали помогать на кухне.
Последние полгода в ее жизни творилось то, что она привыкла тактично именовать «спадом», хотя на деле это был самый настоящий кризис, вполне возможно, что и отягощенный депрессией — но таких слов Фиона предпочитала не говорить даже мысленно, чтобы окончательно не поникнуть духом.
Проблема была в том, что ей совершенно неожиданно разонравилась ее жизнь, причем целиком. Все развивалось постепенно, и в конце концов начало напоминать Фионе снежную лавину, норовящую полностью погрести ее под собой. Сперва ей разонравился ее парень, Шон, и они расстались, потому что он был совершеннейшим занудой, да к тому же требовал от нее все время докладывать, куда она ходит и с кем встречается. «Скоро по карманам начнет лазить и в лэптопе», — пожаловалась она как-то раз подруге, и тут же твердо решила прекратить это раньше, чем он и вправду соберется.
Затем Фионе разонравилась ее работа в юридической компании, которая была очень надежной и перспективной, но еще более занудной, чем Шон. И норовила вмешаться в ее существование ничуть не меньше, вовсе поглотить его, не оставив времени ни на отдых, ни на развлечения. Впрочем, развлечения Фионе тоже вскоре разонравились: пятничные посиделки в кафе, походы в кино, компьютерные игры и даже чертов скрапбукинг, для которого она когда-то с таким удовольствием выбирала бумагу и ленточки.
Накануне дня рождения ей сделалось настолько уныло, что она, взяв на работе короткий отпуск за свой счет, уехала сюда, в деревенскую глушь, в надежде прийти в себя и как следует подумать в одиночестве, что ей делать дальше. Чего Фиона совершенно не ожидала — так это угодить прямо век в тринадцатый, где по-прежнему верят в фейри, всякое колдовство и прочие удивительные для компьютерного века глупости. Как относиться к странным суевериям дядюшки и тетушки, как себя теперь с ними вести и как снова почувствовать себя уютно и комфортно в этом маленьком деревенском домике, Фиона не представляла. Она убеждала себя в том, что все имеют право на странности, но ей все равно упорно казалось, что пожилые супруги не в своем уме и доверять им совершенно нельзя.
Уснуть не получалось никак, она ворочалась с боку на бок, перекладывала подушки и маялась. А потом услышала, как в ночной тишине снизу, от входа в дом, отчетливо донесся странный и неприятный звук, будто кто-то скреб по дереву чем-то железным. «Эльфы пришли», — ехидно подумала Фиона, хотя ей сделалось не по себе. Звук повторился снова, а потом еще раз, и девушка почувствовала, что дрожит, хотя и куталась в теплое одеяло.
«Наверное, это какой-то зверь… — попыталась она успокоить саму себя.»
— Мало ли кто тут бродит прямо по деревне, в этой глуши, а там молоко стоит«… Она повернулась на другой бок и улеглась поудобнее, но поняла, что теперь не уснет уж точно — по крайней мере, пока не выяснит, кто там скребется. Фиона сползла с кровати, завернулась в подаренную тетушкой Молл клетчатую шаль и пошла вниз, шлепая босыми ногами по дощатому полу и деревянным ступенькам.»
Пока она спускалась, звук повторился еще трижды, каждый раз заставляя ее вздрагивать. Маленькое узкое оконце справа от двери было приоткрыто, и занавеска медленно колыхалась на ночном осеннем ветру. «Как в фильме ужасов», — передернув плечами, подумала Фиона.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — наконец поинтересовался дядюшка, покачав головой.
— Конечно знаю! Мой день рождения сегодня, мы уже и пирог съели, — ответила Фиона.
— Чему вас там только в Дублине учат? — всплеснув руками, сокрушилась тетушка Молл.
— В такой день родилась, а не знает! Сегодня, деточка, холмы откроются — скоро уже, почти стемнело. И когда их жители придут к нам на порог, мы должны быть к этому готовы.
Дядюшка Шимус многозначительно хмыкнул в знак поддержки, а Фиона приподняла бровь и тряхнула рыжими кудрями.
— Вы в эльфов, что ли, верите?! — изумилась она.
Тут тетушка прикрыла рот ладонью, ахнув, а дядюшка выпучил глаза.
— Нельзя в такой вечер их по имени называть! — нахмурился он и покосился на прибитую над дверью подкову.
— Идемте-ка в дом скорей, пока не объявились… И они действительно ушли внутрь, а Фиона весь остаток вечера провела в растерянности и недоумении, и с таким же настроением улеглась спать.
Ей казалось очень удачной мыслью не устраивать в этом году вечеринок и шумных празднеств, вместо этого встретив день рождения в глуши, возле моря, в тишине и покое. Она бы, может, даже и от пирога отказалась, но тут уж настояла тетушка Молл — и была совершенно неумолима. Впрочем, пирог вышел вкуснейшим, так что Фиона осталась вполне довольна, хоть ее и обязали помогать на кухне.
Последние полгода в ее жизни творилось то, что она привыкла тактично именовать «спадом», хотя на деле это был самый настоящий кризис, вполне возможно, что и отягощенный депрессией — но таких слов Фиона предпочитала не говорить даже мысленно, чтобы окончательно не поникнуть духом.
Проблема была в том, что ей совершенно неожиданно разонравилась ее жизнь, причем целиком. Все развивалось постепенно, и в конце концов начало напоминать Фионе снежную лавину, норовящую полностью погрести ее под собой. Сперва ей разонравился ее парень, Шон, и они расстались, потому что он был совершеннейшим занудой, да к тому же требовал от нее все время докладывать, куда она ходит и с кем встречается. «Скоро по карманам начнет лазить и в лэптопе», — пожаловалась она как-то раз подруге, и тут же твердо решила прекратить это раньше, чем он и вправду соберется.
Затем Фионе разонравилась ее работа в юридической компании, которая была очень надежной и перспективной, но еще более занудной, чем Шон. И норовила вмешаться в ее существование ничуть не меньше, вовсе поглотить его, не оставив времени ни на отдых, ни на развлечения. Впрочем, развлечения Фионе тоже вскоре разонравились: пятничные посиделки в кафе, походы в кино, компьютерные игры и даже чертов скрапбукинг, для которого она когда-то с таким удовольствием выбирала бумагу и ленточки.
Накануне дня рождения ей сделалось настолько уныло, что она, взяв на работе короткий отпуск за свой счет, уехала сюда, в деревенскую глушь, в надежде прийти в себя и как следует подумать в одиночестве, что ей делать дальше. Чего Фиона совершенно не ожидала — так это угодить прямо век в тринадцатый, где по-прежнему верят в фейри, всякое колдовство и прочие удивительные для компьютерного века глупости. Как относиться к странным суевериям дядюшки и тетушки, как себя теперь с ними вести и как снова почувствовать себя уютно и комфортно в этом маленьком деревенском домике, Фиона не представляла. Она убеждала себя в том, что все имеют право на странности, но ей все равно упорно казалось, что пожилые супруги не в своем уме и доверять им совершенно нельзя.
Уснуть не получалось никак, она ворочалась с боку на бок, перекладывала подушки и маялась. А потом услышала, как в ночной тишине снизу, от входа в дом, отчетливо донесся странный и неприятный звук, будто кто-то скреб по дереву чем-то железным. «Эльфы пришли», — ехидно подумала Фиона, хотя ей сделалось не по себе. Звук повторился снова, а потом еще раз, и девушка почувствовала, что дрожит, хотя и куталась в теплое одеяло.
«Наверное, это какой-то зверь… — попыталась она успокоить саму себя.»
— Мало ли кто тут бродит прямо по деревне, в этой глуши, а там молоко стоит«… Она повернулась на другой бок и улеглась поудобнее, но поняла, что теперь не уснет уж точно — по крайней мере, пока не выяснит, кто там скребется. Фиона сползла с кровати, завернулась в подаренную тетушкой Молл клетчатую шаль и пошла вниз, шлепая босыми ногами по дощатому полу и деревянным ступенькам.»
Пока она спускалась, звук повторился еще трижды, каждый раз заставляя ее вздрагивать. Маленькое узкое оконце справа от двери было приоткрыто, и занавеска медленно колыхалась на ночном осеннем ветру. «Как в фильме ужасов», — передернув плечами, подумала Фиона.
Страница 1 из 2
