И главное, его ж никто и не звал… Само пришло. Не, не пришло — явилось. Из неоткуда. Явилось и уселось напротив. Уселось и уставилось. Прямо в глаза смотрит, как будто у меня там телевизор по которому на редкость интересное кино показывают. Знаю я, что там показывают. И сейчас вижу.
Добавить в моё избранное
3 мин, 42 сек 11224
— Ну, что делать будем? Я от неожиданности аж подскочил.
— Аа… Аа… — не сразу нашёлся я.
— БЭ!, — моментально отреагировало оно. — Чего уставился? Что делать будем, спрашиваю? — Ттт… тты к… к… кто?, — задал я тупой вопрос, с трудом заставив себя заговорить.
— Сам что ли не видишь?, — равнодушно брякнуло оно. — Я твоё отражение, неужели не узнал? Я машинально протянул руку и убедился, что передо мной зеркало.
— Аа… А ты как… В смысле, ты почему говоришь? Отражению положено молча отражаться, нет? Я начал понемногу приходить в себя, но голос ещё дрожал и мысли с трудом складывались в слова.
— Ну, если тебе будет так угодно, я могу и помолчать… — и отражение, состроив обиженную мину, повернулось ко мне в пол оборота.
— Эээ! Ты чего это?! Ты теперь так всё время сидеть собираешься? Как я теперь бриться буду!!! Отражение не ответило, только фыркнуло.
— Ну ладно тебе, я пошутил, говори, если хочешь… — А я уже не хочу!, — капризно отозвалось отражение. — И вообще, что у меня… то есть, у тебя за вид? Совсем распустился, небритый, рубашка незаправлена! — Дык, я же дома, чего мне… — начал было оправдываться я, машинально заправляя рубашку в штаны.
— Ладно, не обижайся, это я так, в отместку, — отражение улыбнулось и снова повернулось ко мне лицом.
— А что всё-таки случилось-то? Чего вдруг ты… это… ну… ожило? — Ну как же?, — отражение ехидно усмехнулось, — Сам же, стоя у зеркала, столько раз жаловался на своё одиночество и говорил: Вот бы ты хоть могло ответить… Вот я и ответило.
— Ну, я ж не надеялся, что и правда ответишь. Я просто… — В мире ничего не бывает просто. Мне нечего было возразить и я замолчал, задумавшись. Отражение тоже молчало. Минуты через три оно не выдержало:
— Ну что, теперь и сказать нечего? Вот всегда вы, живые, так: когда некому ответить — жалуетесь на отсутствие компании, когда отвечают — молчите. Что же мне с тобой делать, а? — Не знаю… А мне с тобой? На этот раз задумалось отражение.
— Скажи, а тебе разве не бывает одиноко?, — спросил я. Например, когда никого нет у зеркала, что ты делаешь? — Бывает, конечно… — отражение едва заметно шмыгнуло носом., — Когда вы уходите и дом погружается во мрак, мы, отражения, общаемся со светом, бликами, другими отражениями. Правда, не все они умеют говорить. Но я могу и отлучиться, уйти в другое зеркало. Есть конечно риск, что ты, вернувшись, не застанешь меня на месте, поэтому частенько приходится сидеть в одиночестве и ждать твоего возвращения.
— А почему ж ты раньше не говорило? — Я говорило, но ты не слышал… — Это как?? Я вроде не глухой пока.
— Очень просто, — терпеливо объяснило мне отражение, — ты не был достаточно настойчив в своих желаниях иметь собеседником своё собственное отражение. А сегодня — преуспел!, — отражение улыбнулось. От разговора с отражением меня отвлекла усевшаяся на подоконник птаха. Она принялась усердно чистить клюв о раскрытую оконную раму. А за окном… — Ой! Чёрт, мне ж надо на работу через час!, — я вскочил и начал натягивать пиджак, попутно пытаясь вспомнить, куда я зашвырнул вчера брюки. Отражение следило за моими действиями молча, со слегка печальным взглядом. Видимо, ему не хотелось, чтобы я уходил.
— Я вернусь, мы ещё поговорим, обещаю! Я ведь всего лишь ухожу на работу, до вечера.
— Кто знает, быть может, ты не сможешь захотеть со мной говорить достаточно сильно, чтобы я снова заговорило… — отражение грустно вздохнуло.
— Я буду стараться изо всех сил!, — пылко пообещал я, но в душе засела заноза… А вдруг и впрямь не смогу? — Ладно, будем надеяться, что у тебя получится. Да, чуть не забыло!, — спохватилось отражение, — я могу говорить только ночью, таков наш удел, зеркальных отражений.
— Да я ведь только ночью тут и бываю, в принципе… Так что, до встречи вечером! — До встречи!, — ответило отражение, но мне послышалось, что оно тихо добавило Надеюсь… Все мы на что-то надеемся, все мы во что-то верим. А иначе нельзя. Иначе не будет смысла жить. Всё это я обдумывал, уже обуваясь. На последок, прежде чем уйти, я взглянул на зеркало. Отражение смотрело на меня, повторяя каждое моё движение, как и положено простому отражению. Вздохнув, я повернул в замке ключ и, уже закрывая за собой дверь, я услышал… Мне показалось, что в оставленной мною комнате кто-то тяжело вздохнул. Я остановился, приложил ухо к двери, но в комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь чириканьем воробьёв за окном. Наверно, мне всё это приснилось… Ладно, вечером разберусь, сейчас не до того… — думал я, спускаясь по ступенькам.
— А может и нет…, — печально и едва слышно произнёс, ставший уже знакомым, голос за моей спиной, и, обернувшись на ходу, я заметил, как по гладкой поверхности стеклянной входной двери скатилась крупная и чистая, как слеза, капля.
— Аа… Аа… — не сразу нашёлся я.
— БЭ!, — моментально отреагировало оно. — Чего уставился? Что делать будем, спрашиваю? — Ттт… тты к… к… кто?, — задал я тупой вопрос, с трудом заставив себя заговорить.
— Сам что ли не видишь?, — равнодушно брякнуло оно. — Я твоё отражение, неужели не узнал? Я машинально протянул руку и убедился, что передо мной зеркало.
— Аа… А ты как… В смысле, ты почему говоришь? Отражению положено молча отражаться, нет? Я начал понемногу приходить в себя, но голос ещё дрожал и мысли с трудом складывались в слова.
— Ну, если тебе будет так угодно, я могу и помолчать… — и отражение, состроив обиженную мину, повернулось ко мне в пол оборота.
— Эээ! Ты чего это?! Ты теперь так всё время сидеть собираешься? Как я теперь бриться буду!!! Отражение не ответило, только фыркнуло.
— Ну ладно тебе, я пошутил, говори, если хочешь… — А я уже не хочу!, — капризно отозвалось отражение. — И вообще, что у меня… то есть, у тебя за вид? Совсем распустился, небритый, рубашка незаправлена! — Дык, я же дома, чего мне… — начал было оправдываться я, машинально заправляя рубашку в штаны.
— Ладно, не обижайся, это я так, в отместку, — отражение улыбнулось и снова повернулось ко мне лицом.
— А что всё-таки случилось-то? Чего вдруг ты… это… ну… ожило? — Ну как же?, — отражение ехидно усмехнулось, — Сам же, стоя у зеркала, столько раз жаловался на своё одиночество и говорил: Вот бы ты хоть могло ответить… Вот я и ответило.
— Ну, я ж не надеялся, что и правда ответишь. Я просто… — В мире ничего не бывает просто. Мне нечего было возразить и я замолчал, задумавшись. Отражение тоже молчало. Минуты через три оно не выдержало:
— Ну что, теперь и сказать нечего? Вот всегда вы, живые, так: когда некому ответить — жалуетесь на отсутствие компании, когда отвечают — молчите. Что же мне с тобой делать, а? — Не знаю… А мне с тобой? На этот раз задумалось отражение.
— Скажи, а тебе разве не бывает одиноко?, — спросил я. Например, когда никого нет у зеркала, что ты делаешь? — Бывает, конечно… — отражение едва заметно шмыгнуло носом., — Когда вы уходите и дом погружается во мрак, мы, отражения, общаемся со светом, бликами, другими отражениями. Правда, не все они умеют говорить. Но я могу и отлучиться, уйти в другое зеркало. Есть конечно риск, что ты, вернувшись, не застанешь меня на месте, поэтому частенько приходится сидеть в одиночестве и ждать твоего возвращения.
— А почему ж ты раньше не говорило? — Я говорило, но ты не слышал… — Это как?? Я вроде не глухой пока.
— Очень просто, — терпеливо объяснило мне отражение, — ты не был достаточно настойчив в своих желаниях иметь собеседником своё собственное отражение. А сегодня — преуспел!, — отражение улыбнулось. От разговора с отражением меня отвлекла усевшаяся на подоконник птаха. Она принялась усердно чистить клюв о раскрытую оконную раму. А за окном… — Ой! Чёрт, мне ж надо на работу через час!, — я вскочил и начал натягивать пиджак, попутно пытаясь вспомнить, куда я зашвырнул вчера брюки. Отражение следило за моими действиями молча, со слегка печальным взглядом. Видимо, ему не хотелось, чтобы я уходил.
— Я вернусь, мы ещё поговорим, обещаю! Я ведь всего лишь ухожу на работу, до вечера.
— Кто знает, быть может, ты не сможешь захотеть со мной говорить достаточно сильно, чтобы я снова заговорило… — отражение грустно вздохнуло.
— Я буду стараться изо всех сил!, — пылко пообещал я, но в душе засела заноза… А вдруг и впрямь не смогу? — Ладно, будем надеяться, что у тебя получится. Да, чуть не забыло!, — спохватилось отражение, — я могу говорить только ночью, таков наш удел, зеркальных отражений.
— Да я ведь только ночью тут и бываю, в принципе… Так что, до встречи вечером! — До встречи!, — ответило отражение, но мне послышалось, что оно тихо добавило Надеюсь… Все мы на что-то надеемся, все мы во что-то верим. А иначе нельзя. Иначе не будет смысла жить. Всё это я обдумывал, уже обуваясь. На последок, прежде чем уйти, я взглянул на зеркало. Отражение смотрело на меня, повторяя каждое моё движение, как и положено простому отражению. Вздохнув, я повернул в замке ключ и, уже закрывая за собой дверь, я услышал… Мне показалось, что в оставленной мною комнате кто-то тяжело вздохнул. Я остановился, приложил ухо к двери, но в комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь чириканьем воробьёв за окном. Наверно, мне всё это приснилось… Ладно, вечером разберусь, сейчас не до того… — думал я, спускаясь по ступенькам.
— А может и нет…, — печально и едва слышно произнёс, ставший уже знакомым, голос за моей спиной, и, обернувшись на ходу, я заметил, как по гладкой поверхности стеклянной входной двери скатилась крупная и чистая, как слеза, капля.
