— Добрый вечер. Я удивлённо повернулся на голос. За спиной дремал стоя, держась за поручень, молодой парень с рюкзаком, то ли студент, то ли курьер, рядом с ним стояла, думая о чем-то своём женщина лет сорока с ребенком школьного возраста. И никого, кто мог бы басом нашёптывать мне на ухо приветствие.
Добавить в моё избранное
8 мин, 35 сек 18398
— Ага! Значит, вы всё-таки психолог!
— Нет. Моя работа подразумевает наблюдение за людьми, хотя по возможности я стараюсь и помочь.
— Ага, а теперь, как в дешёвых рассказиках с якобы глубоким смыслом, я должен удивиться и вопросить: «Вы мой ангел-хранитель?». Чёрта с два, не дождётесь!
— Нет, я не ангел. Но вы были близки.
— А, значит, вы демон? И пришли предложить мне подписать договор о спасении жизни отца, взамен на мою душу?
— Не совсем. Давайте для начала присядем и обсудим вашу проблему.
Я был на пределе. Этот мужчина умудрился вывести меня из себя настолько, что я вот-вот был готов расплакаться.
И я решил вывалить на него своё горе. Если уж он так просит, пусть и ему станет худо. А мне, возможно, действительно станет легче.
— Ну, и кто же вы? — Закинув ногу за ногу, безразлично спросил я, усевшись на скамейку.
Ни в Бога, ни в Сатану, ни в Рай и Ад, да даже в ангелов и демонов, я не верил.
— Я действительно посланник высших сил, но никаких противопоставляемых инстанций этих самых сил нет. Мы не делимся на добро и зло, как и мир, собственно.
Я хмыкнул, не поверив ему ни на грош.
— А теперь вернёмся к вам. Итак, ваш отец в больнице. Что с ним?
Резко погрустнев, я ссутулился и коротко бросил:
— Рак.
Мой собеседник молча ожидал продолжения, не торопя меня. А я собирался с мыслями.
— У него метастазы по всему телу, он доживает свои последние недели, а может быть и дни, в сознании, но под сильнейшими препаратами. И выглядит это ужасно. Он похудел, постарел… Зато, наконец, бросил курить!
— Рак лёгких, как я понимаю?
— Нет. Кишечника.
— О… И что же вас больше расстраивает — его внешний вид и состояние или тот факт, что он скоро отойдет в мир иной?
— Конечно, последнее! Хотя дров в огонь и добавляет его жалкое состояние, но это мелочи по сравнению с самим фактом смерти.
— Знаете, а ведь все люди смертны.
Я хотел было возмутиться его безразличию, открыл рот и неожиданно задумался.
А ведь правда. Многие мужчины не доживают до шестидесяти, этой их официальной средней продолжительности жизни, моему же отцу семьдесят восемь. Так или иначе он бы всё равно вскоре умер, не от рака, так от сердечного приступа. Он прожил насыщенную жизнь, умудрился настрогать пятерых детей от четырёх браков и никогда не жаловался на судьбу, хотя его критерии выбора жен меня всегда удивляли. Как я понял из рассказов своей сестры от его первого брака, первая жена была и остается той ещё истеричкой. Второй брак был ещё менее удачным, но, благо, бездетным. Марина до сих пор звонит и ругается на нас и отца за свою сломанную жизнь, кричит в трубку и не желает никого слушать. Она даже не знает, что её бывший муж скоро умрёт. Моя мама тоже та ещё стерва, потому я и сбежал от неё в дом к отцу едва мне исполнилось шестнадцать и ни капельки не жалею, хотя Наташа тоже не сахар.
А отец нет, отец золотой человек. Добрый, отзывчивый, рассудительный, не пьющий, но курящий, обеспеченный… Трое из пятерых его детей добровольно ушли от матерей к нему в дом, а четвёртый рос пока ещё в полноценной семье и уходить ему скоро будет некуда.
А мне придётся говорить об отце в прошедшем времени.
Был… Встряхнув головой, пытаясь избавиться от тяжких мыслей, я повернулся к посланнику:
— Спасибо, вы мне очень помогли.
Тот улыбнулся:
— Не за что. А хотите чуда?
Я улыбнулся в ответ:
— Что, вы всё-таки предложите мне спасти отца за бессмертную душу?
— Далась вам эта душа! Нет ничего подобного у людей, это эфемерный придаток вашей разумности. Как и совесть, и многие чувства… Я поднял руку, вынудив мужчину замолчать:
— Не трудитесь, не надо. Мне плевать, я в сказки не верю. Хотя, безусловно, спасти отца я бы хотел. Очень хотел.
— И сколько же ему обещают врачи?
— Максимум месяц.
— А вы хотели бы, чтобы он провёл их дома, с вами, с семьёй, будучи абсолютно здоровым внешне и в приподнятом настроении?
— Он и сейчас на настроение не жалуется.
— И всё же?
Я рассердился:
— Что за глупость вы спрашиваете? Конечно! Но душу отдавать не стану и никаких договоров заключать с вами не собираюсь.
— И не надо.
— Мужчина открыл портфель и достал оттуда обычный невзрачный камушек.
— Отдайте это отцу и расскажите о нашем разговоре. Обещаю, он проживёт отпущенный срок бодрым и весёлым, на ногах, а потом тихо, с улыбкой и без боли, скончается в собственной постели.
Он протянул мне округлый осколок, я рефлекторно взял его и вгляделся. Обычный камень с дырочкой посередине, вытянутый и широкий. «Чёртов палец» в сочетании с«Куриным богом». Довольно большая редкость, но меня не вдохновило.
— Нет. Моя работа подразумевает наблюдение за людьми, хотя по возможности я стараюсь и помочь.
— Ага, а теперь, как в дешёвых рассказиках с якобы глубоким смыслом, я должен удивиться и вопросить: «Вы мой ангел-хранитель?». Чёрта с два, не дождётесь!
— Нет, я не ангел. Но вы были близки.
— А, значит, вы демон? И пришли предложить мне подписать договор о спасении жизни отца, взамен на мою душу?
— Не совсем. Давайте для начала присядем и обсудим вашу проблему.
Я был на пределе. Этот мужчина умудрился вывести меня из себя настолько, что я вот-вот был готов расплакаться.
И я решил вывалить на него своё горе. Если уж он так просит, пусть и ему станет худо. А мне, возможно, действительно станет легче.
— Ну, и кто же вы? — Закинув ногу за ногу, безразлично спросил я, усевшись на скамейку.
Ни в Бога, ни в Сатану, ни в Рай и Ад, да даже в ангелов и демонов, я не верил.
— Я действительно посланник высших сил, но никаких противопоставляемых инстанций этих самых сил нет. Мы не делимся на добро и зло, как и мир, собственно.
Я хмыкнул, не поверив ему ни на грош.
— А теперь вернёмся к вам. Итак, ваш отец в больнице. Что с ним?
Резко погрустнев, я ссутулился и коротко бросил:
— Рак.
Мой собеседник молча ожидал продолжения, не торопя меня. А я собирался с мыслями.
— У него метастазы по всему телу, он доживает свои последние недели, а может быть и дни, в сознании, но под сильнейшими препаратами. И выглядит это ужасно. Он похудел, постарел… Зато, наконец, бросил курить!
— Рак лёгких, как я понимаю?
— Нет. Кишечника.
— О… И что же вас больше расстраивает — его внешний вид и состояние или тот факт, что он скоро отойдет в мир иной?
— Конечно, последнее! Хотя дров в огонь и добавляет его жалкое состояние, но это мелочи по сравнению с самим фактом смерти.
— Знаете, а ведь все люди смертны.
Я хотел было возмутиться его безразличию, открыл рот и неожиданно задумался.
А ведь правда. Многие мужчины не доживают до шестидесяти, этой их официальной средней продолжительности жизни, моему же отцу семьдесят восемь. Так или иначе он бы всё равно вскоре умер, не от рака, так от сердечного приступа. Он прожил насыщенную жизнь, умудрился настрогать пятерых детей от четырёх браков и никогда не жаловался на судьбу, хотя его критерии выбора жен меня всегда удивляли. Как я понял из рассказов своей сестры от его первого брака, первая жена была и остается той ещё истеричкой. Второй брак был ещё менее удачным, но, благо, бездетным. Марина до сих пор звонит и ругается на нас и отца за свою сломанную жизнь, кричит в трубку и не желает никого слушать. Она даже не знает, что её бывший муж скоро умрёт. Моя мама тоже та ещё стерва, потому я и сбежал от неё в дом к отцу едва мне исполнилось шестнадцать и ни капельки не жалею, хотя Наташа тоже не сахар.
А отец нет, отец золотой человек. Добрый, отзывчивый, рассудительный, не пьющий, но курящий, обеспеченный… Трое из пятерых его детей добровольно ушли от матерей к нему в дом, а четвёртый рос пока ещё в полноценной семье и уходить ему скоро будет некуда.
А мне придётся говорить об отце в прошедшем времени.
Был… Встряхнув головой, пытаясь избавиться от тяжких мыслей, я повернулся к посланнику:
— Спасибо, вы мне очень помогли.
Тот улыбнулся:
— Не за что. А хотите чуда?
Я улыбнулся в ответ:
— Что, вы всё-таки предложите мне спасти отца за бессмертную душу?
— Далась вам эта душа! Нет ничего подобного у людей, это эфемерный придаток вашей разумности. Как и совесть, и многие чувства… Я поднял руку, вынудив мужчину замолчать:
— Не трудитесь, не надо. Мне плевать, я в сказки не верю. Хотя, безусловно, спасти отца я бы хотел. Очень хотел.
— И сколько же ему обещают врачи?
— Максимум месяц.
— А вы хотели бы, чтобы он провёл их дома, с вами, с семьёй, будучи абсолютно здоровым внешне и в приподнятом настроении?
— Он и сейчас на настроение не жалуется.
— И всё же?
Я рассердился:
— Что за глупость вы спрашиваете? Конечно! Но душу отдавать не стану и никаких договоров заключать с вами не собираюсь.
— И не надо.
— Мужчина открыл портфель и достал оттуда обычный невзрачный камушек.
— Отдайте это отцу и расскажите о нашем разговоре. Обещаю, он проживёт отпущенный срок бодрым и весёлым, на ногах, а потом тихо, с улыбкой и без боли, скончается в собственной постели.
Он протянул мне округлый осколок, я рефлекторно взял его и вгляделся. Обычный камень с дырочкой посередине, вытянутый и широкий. «Чёртов палец» в сочетании с«Куриным богом». Довольно большая редкость, но меня не вдохновило.
Страница 2 из 3
