Андрей Романович

Не сложилось. Смерть пришла, а страх остался. Когда он понял что умер, ему даже стало обидно от того, как подло его казнили. Никакой помпезности, выхода на рассвете, становления к стенке с завязанными глазами, команды Огонь!. Просто вывели якобы на свидание и в коридоре неожиданно пустили пулю в затылок. Он даже не понял что умер первые несколько минут. Потом, конечно, сообразил и обиделся. Хотя понимал, что палачи поступили гуманно, но гордыня его протестовала против такого внезапного расстрела.

Тем более, он боялся по прежнему, он стоял в очереди к очередному суду. Сколько можно? Там судили-судили, теперь здесь будут. Тем более приговор здесь, как он догадывался должен был быть ни в пример суровее, пулей в затылок тут не отделаешься. Андрей Романович не был религиозным человеком, по крайней мере до того момента, пока не понял, что его действительно расстреляют, но знал, что убийцам, а он все таки был убийцей, ничего хорошего на том свете не уготовано. Он даже не думал о том что его ждет, он просто хотел скорее пройти судебную процедуру и получить то что причитается. Плохо было то, что Андрей Романович не чувствовал за собой вины, ни там, не здесь. Убийство, каннибализм, он видел это во время голода, видел как вчерашние благопристойные граждане ели его брата, видел как они выжили после голода и видел, как они опять вели образ жизни уважаемых людей. Во время голода, войны смерти были обыденностью и никто не делал трагедии из пары-другой сотни лишних трупов. А тут его объявили каким-то чудовищем. Он чудовище? Заслуженный педагог, верный коммунист и из-за одной дурацкой слабости стоит списывать все его заслуги? Это было несправедливо, но Андрей Романович уже смирился с тем, что мир не справедлив.

— Волнуетесь? — обратился к нему благообразный мужчина, лет сорока стоящий в очереди перед ним.

Андрей Романович кивнул.

— Я тоже, но вот я подумал. Мы же ничего плохого не делали. Ну, кто без слабостей? В конце-концов, он нас такими и создал. Ну что мы, изменили жене там, ну кое-где украли по мелочи, кое-где соврали, на красный свет проехал. Ну не убийцы же мы, не людоеды.

Андрей Романович грустно вздохнул.

— А вы как сюда попали? — собеседник явно был настроен на монолог, а Андрей Романович хотел отвлечься от тягостного ожидания и это его вполне устраиволо.

Не дожидаясь ответа, собеседник продолжил:

— Я хорошо попал, замерз когда детей из воды вытаскивал. Представляете — целый автобус в реку свалился, а на улице февраль. Ну я пятерых спас, надеюсь остальные тоже выжили. Ведь дети это наше все, Вы согласны?

Андрей Романович грустно кивнул.

— Очень люблю детей, — продолжал незнакомец, — детским хирургом работал. А вы кто по профессии?

— Педагог, — вздохнул Андрей Романович.

— О! — обрадовался собеседник. Да мы с Вами, почти коллеги. Вас, простите как зовут?

— Андрей Романович.

— Сергей Валентинович, — собеседник протянул руку, — будем знакомы.

Андрей Романович вяло пожал ее.

— Ну не стоит грустить так, все будет хорошо, — ободряюще сказал Сергей Валентинович. Вы вот как сюда попали.

— Убили меня.

— Ай-яй-яй. Какое страшное время. Что бандиты?

Андрей Романович покачал головой.

— Война?

— Да какая война.

— Неужели бытовуха?

— Нет.

— Так что же? -не унимался Сергей Валентинович.

— Расстреляли меня, — злобно прошипел Андрей Романович.

— Как? — изумился Сергей Валентинович.

— Как, как, — Андрей Романович посмотрел ему в глаза. Пулей. В затылок. Бах! — он оттопырил два пальца, изображая пистолет, и дернул рукой. И ты уже здесь. Совсем не больно, между прочим. Поди приятней чем замерзать.

— Ну как же, за что же это?

— А тебе какое дело? — Андрей Романович начал злиться из-за этого зануды.

— Позвольте, — Сергей Валентинович всмотрелся в его лицо. Андрей Романович? Чикатило?

— Даааа, — издевательски протянул Андрей Романович. Чикатло. А ты, бля, Мао Дзе Дуна ждал?

Сергей Валентинович отшатнулся.

— Да как… Да я… Сука! — крикнул он, привлекая внимание всей очереди. Он схватил Андрея Романовича за грудки и приблизившись к его лицу начал орать брызжа слюной:

— Гад! Я всю жизнь, всю жизнь! Детей лечил! Я их десятки, сотни с того света вытянул! Я им жизнь дарил! А для чего? Для того что бы такая сука как ты их резала? Насиловала? Ела? Гад! Не для тебя, сука их растили! Не для тебя их лечили! А ты, ты их убивал! Эх, не жалел я что помер, а теперь жалею, что мы не живы! Я б тебя своими руками душил бы! Долго душил бы! Больно! А не пулей в затылок! Гуманисты, бля!

— Тише, — раздался спокойный, но властный голос рядом. Они обернулись и увидели ангела. Его красивое лицо излучало мудрость и силу. Он пошевелил белоснежными крыльями и повторил:

— Тише.