Хорхе Пердикка был необычайно бодр и доволен. Еще бы! Только что он выиграл в кости сто золотых гиней и, в придачу, грудастую Каллипигу Мэнсон, шлюху из клуба «Гимнастика». Чёрт возьми! Теперь я по-настоящему счастлив, теперь я способен разворотить этот паршивый городишко. Вперёд! Эллинизируем окрестности!
Добавить в моё избранное
2 мин, 27 сек 10859
— Будешь развлекаться? — поинтересовался один из местных диадохов Билли Кратер.
— Мои фаланги готовы тебе помочь.
— Продаёшь? — Хорхе мгновенно откликнулся на заманчивое предложение коллеги.
— С огромным удовольствием. Но не продаю, а сам нанимаюсь к тебе на работу. Берёшь?
— Сколько?
— Пятьдесят три.
— А не много?
— В самый раз.
— Хорошо, согласен.
Обнявшись, ребята вышли на Гвиллион-стрит и отправились промочить горло в «Голубую сказку». Каллипига Мэнсон следовала за Пердиккой на расстоянии трёх футов. На улице шла ожесточённая стрельба — Сейчас самое время, — сообщил Билли Кратер и ввёл в бой своих свежих гоплитов.
Хорхе Пердикка, позвякивая гинеями, шёл медленно, вразвалку, будто не ощущая того напряжения, от которого улица стонала, пыхтела, кричала, вопила… — А что, — обратился он к своей спутнице, словно к самому себе, — тебя не возбуждает это, бэби?
— О, малыш! Мои соски уже твердые, как наконечники твоих стрел, дорогой стрелок.
— Да, я стрелок, и сейчас я буду тебя расстреливать.
Пока Кратер управлялся со своими фалангами, пытаясь решить битву в свою пользу, Хорхе и Каллипига, синхронно скинув с себя белье, уединились в глухом подъезде, где пахло пороком и дерьмом, причем, последним — сильнее. Ничего, так даже приятней, острее, несравненно более возбуждающе. Он разложил шлюху на грязном полу и усердно принялся ее валять, катать, пороть, пугать… Кричала не своим, птичьим голосом, клевала Пердикку в голое темя и в волосатую грудь, норовя проткнуть кожу и добраться до сердца. Экстаз, бэби, вселившийся в Каллипигу Мэнсон, — экстаз течной суки, естественный экстаз самки. Ну, хватит, я сыт. На лбу Пердикки блестели капельки пота. Я устал. Мне необходимо прийти в себя. Кратер!
Кратер уже заканчивал сражение. Откуда-то набрались огромные массы пленных. Все, как на подбор, — ирландские террористы, отъявленные головорезы, евнухи. Среди них — старый друг Хорхе, Гай Лавина. Приятная и неожиданная встреча. Билли вышел.
— А сейчас — Каллипига молчать! — я буду с тобой беседовать. Я буду, Лавина, с тобой беседовать с помощью скальпеля диадоха.
— Ты не диадох! — геройски вскричал Лавина и преобразился в Робеспьера.
— В таком случае, я Дантон, — улыбнулся Хорхе.
— Девочка, принеси мне скальпель.
Пытка длилась ровно один час. Один час, стоивший Гаю Лавине некоторых внутренних органов. Он во всем сознался. Он сказал даже то, чего не мог знать никак. А именно то, что Билли Кратер на самом деле трансвестит и что его фаланги на восемьдесят процентов состоят из педерастов.
— И ты молчал?! — воскликнул Пердикка.
— И ты, дерьмо, заставил себя пытать?! Ах ты!
Хорхе хотел уже прикончить Лавину, но в это время в подъезде появились гоплиты Кратера, и Пердикке пришлось сдаться на милость победителя. Каллипига Мэнсон тут же примкнула к диадоху-триумфатору.
— Вот так, Хорхе, — промолвил Билли Кратер.
— Теперь ты в моих руках.
— Но это нечестно!
— Все в этой жизни лживо.
— Это невозможно, ведь я Дантон.
— Ты такой же Дантон, как я Деметрий Полиоркет, покоритель городов. Ты грязный, мерзкий ублюдок, который предал дело диадоха, соблазнившись сотней гиней и грудастой шлюхой.
— У меня есть шанс?
— Есть.
— Каков он?
— Убить себя.
— Прекрасно.
Пердикка достал из-за пазухи кинжал, убил Кратера, после чего убил Гая Лавину, отодрал на мусорном баке Каллипигу и, взяв на себя командование фалангами, выступил в Каппадокию.
— Мои фаланги готовы тебе помочь.
— Продаёшь? — Хорхе мгновенно откликнулся на заманчивое предложение коллеги.
— С огромным удовольствием. Но не продаю, а сам нанимаюсь к тебе на работу. Берёшь?
— Сколько?
— Пятьдесят три.
— А не много?
— В самый раз.
— Хорошо, согласен.
Обнявшись, ребята вышли на Гвиллион-стрит и отправились промочить горло в «Голубую сказку». Каллипига Мэнсон следовала за Пердиккой на расстоянии трёх футов. На улице шла ожесточённая стрельба — Сейчас самое время, — сообщил Билли Кратер и ввёл в бой своих свежих гоплитов.
Хорхе Пердикка, позвякивая гинеями, шёл медленно, вразвалку, будто не ощущая того напряжения, от которого улица стонала, пыхтела, кричала, вопила… — А что, — обратился он к своей спутнице, словно к самому себе, — тебя не возбуждает это, бэби?
— О, малыш! Мои соски уже твердые, как наконечники твоих стрел, дорогой стрелок.
— Да, я стрелок, и сейчас я буду тебя расстреливать.
Пока Кратер управлялся со своими фалангами, пытаясь решить битву в свою пользу, Хорхе и Каллипига, синхронно скинув с себя белье, уединились в глухом подъезде, где пахло пороком и дерьмом, причем, последним — сильнее. Ничего, так даже приятней, острее, несравненно более возбуждающе. Он разложил шлюху на грязном полу и усердно принялся ее валять, катать, пороть, пугать… Кричала не своим, птичьим голосом, клевала Пердикку в голое темя и в волосатую грудь, норовя проткнуть кожу и добраться до сердца. Экстаз, бэби, вселившийся в Каллипигу Мэнсон, — экстаз течной суки, естественный экстаз самки. Ну, хватит, я сыт. На лбу Пердикки блестели капельки пота. Я устал. Мне необходимо прийти в себя. Кратер!
Кратер уже заканчивал сражение. Откуда-то набрались огромные массы пленных. Все, как на подбор, — ирландские террористы, отъявленные головорезы, евнухи. Среди них — старый друг Хорхе, Гай Лавина. Приятная и неожиданная встреча. Билли вышел.
— А сейчас — Каллипига молчать! — я буду с тобой беседовать. Я буду, Лавина, с тобой беседовать с помощью скальпеля диадоха.
— Ты не диадох! — геройски вскричал Лавина и преобразился в Робеспьера.
— В таком случае, я Дантон, — улыбнулся Хорхе.
— Девочка, принеси мне скальпель.
Пытка длилась ровно один час. Один час, стоивший Гаю Лавине некоторых внутренних органов. Он во всем сознался. Он сказал даже то, чего не мог знать никак. А именно то, что Билли Кратер на самом деле трансвестит и что его фаланги на восемьдесят процентов состоят из педерастов.
— И ты молчал?! — воскликнул Пердикка.
— И ты, дерьмо, заставил себя пытать?! Ах ты!
Хорхе хотел уже прикончить Лавину, но в это время в подъезде появились гоплиты Кратера, и Пердикке пришлось сдаться на милость победителя. Каллипига Мэнсон тут же примкнула к диадоху-триумфатору.
— Вот так, Хорхе, — промолвил Билли Кратер.
— Теперь ты в моих руках.
— Но это нечестно!
— Все в этой жизни лживо.
— Это невозможно, ведь я Дантон.
— Ты такой же Дантон, как я Деметрий Полиоркет, покоритель городов. Ты грязный, мерзкий ублюдок, который предал дело диадоха, соблазнившись сотней гиней и грудастой шлюхой.
— У меня есть шанс?
— Есть.
— Каков он?
— Убить себя.
— Прекрасно.
Пердикка достал из-за пазухи кинжал, убил Кратера, после чего убил Гая Лавину, отодрал на мусорном баке Каллипигу и, взяв на себя командование фалангами, выступил в Каппадокию.
