Был самый обычный хмурый осенний день, с мелко-накрапывающим дождиком и промозглым ветром. Вечер не предвещал ничего хорошего. Занятия в шараге закончились, и нужно было спешить домой. А что ещё мог делать человек по воле судьбы заброшенный в этот грязный и неухоженный город 70-х годов из богом забытой деревушки.
Добавить в моё избранное
3 мин, 25 сек 10659
Проживал я тогда с дальней родственницей в двухкомнатной квартире в районе бульвара Строителей. Бабушка занимала отдельную комнату, называемую в те времена спальней, а я студент пэтэушник ютился в проходном зале на скрипучем диване, привезённым из попавшего под снос барака, благодаря строительству моста через реку Томь.
Купив в гастрономе бумажную килограммовую коробку пельменей и литровую, стеклянную бутыль молока, я шёл, а вернее брёл по непролазной грязи через квартал новостройки к нашему дому. Это был мой нехитрый ужин и завтрак, случалось и обед на следующий день.
Бабушка уже отдыхала, а может просто грелась под толстым стяженным одеялом в своей комнате. Болела она очень часто. Рассказывала мне, как в войну колхозный конь ударил её копытом прямо в живот, с тех пор она постоянно страдала от мучивших её болей.
Дома было прохладно, и я быстро сварив часть пельменей — поужинал, запивая их вкусным, холодным молоком. К слову сказать, в те времена пельмени были из натурального мяса и очень вкусные. Попадались, правда, иногда партии из колбасного фарша, но и они мне нравились, не то что нынешние — из модифицированной сои с добавками ароматизаторов.
Стараясь не растерять тепло после сытого ужина, я юркнул на свой уютный диванчик и через несколько минут задремал… Проснулся я ночью. За окном темное небо, лишь вдалеке светились несколько окон в домах новостройки, и на тёмном небе мерцали редкие звёзды. От уличного фонаря в комнату пробивался тусклый свет.
… Вдруг по потолку, словно светом полыхнуло. Мне тогда показалось что это отблеск фар от проезжающей машины. Смотрю на этот свет, а он как молоко по всем четырём стенам плавно стекает вниз. Скатилась волна света до самого пола, мне даже интересно стало — от машины такого не может быть. Пригляделся внимательно, в комнате и на улице как будто стало немного темнее. Поднимаю глаза к потолку и вижу, новая волна света скатывается. И снова до пола. Ещё темнее стало в комнате. И такая тишина наступила, что тиканья будильника не стало слышно. Насчитал я семь таких полос света, и после каждой становилось темнее и темнее. После седьмой волны, в комнате наступила полная темнота. Как я ни всматривался, даже контур окна не мог разглядеть.
Сейчас вспоминаю, и мороз по коже идёт, — чудеса. Слышу из соседней комнаты, где бабушка спит звук, похожий на хлопанье крыльев, словно голубь крыльями машет. Я удивился, неужели бабушка форточку не закрыла, вот птица и залетела. Голубь летит, а кругом темнота ничего не видно, я головой в сторону бабушкиной комнаты лежал. Ещё успел подумать — дверь то закрыта как птица сквозь неё пролетит.
А для птицы дверь не помехой оказалась. Вот хлопанье крыльев уже ко мне приближается, голубь медленно летит, словно место для посадки выбирает и когда пролетал над моей головой, я почувствовал, как волосы у меня на голове от ветра колышутся.
Вдруг птица забила крыльями сильнее и села мне на грудь. Представьте себе, я чувствовал как голубь, переступая лапками, ходит по моей груди. Меня оторопь взяла, хотел я руки поднять, чтобы взять птицу, а руки как каменные стали, не шевелятся.
И вот чувствую, лапки переступая, приближаются по груди к моему лицу. Остановились. И такое пристальное внимание я ощутил на себе, словно птица присматривалась, и прислушивалась ко мне. Затем она сдвинулась левее к сердцу и стала садиться, устраиваясь на моей груди. Мне кажется, что я даже на время отключился.
Когда пришёл в себя попробовал поднять руку, а она как свинцом налитая, не могу сдвинуть. Тогда я собрал все силы и чуть-чуть набок повернулся. Чувствую, голубь встрепенулся, взмахнул крыльями и взлетел, продолжая свой путь по комнате, и вылетел в форточку окна.
И сразу после этого световые полосы пошли в обратном направлении от пола вверх. Считаю — одна, вторая, третья, четвёртая, пятая, шестая, седьмая. И каждая новая полоса становилась светлее, и вот комната приняла обычный ночной вид. Я долго ещё лежал, чувствуя, что и руками и ногами могу шевелить, но не решался встать. Наконец поднялся и подошёл к окну. Форточка была закрыта на шпингалет… Утром рассказал бабушке про этот случай, и она неожиданно стала молиться. А когда я вечером возвращался с занятий, она с такими же старушками сидела на скамейке у подъезда и, показывая на меня, что-то им рассказывала. Я поздоровался, проходя мимо, и когда открывал дверь подъезда, боковым зрением увидел, что они почему-то крестятся…
Купив в гастрономе бумажную килограммовую коробку пельменей и литровую, стеклянную бутыль молока, я шёл, а вернее брёл по непролазной грязи через квартал новостройки к нашему дому. Это был мой нехитрый ужин и завтрак, случалось и обед на следующий день.
Бабушка уже отдыхала, а может просто грелась под толстым стяженным одеялом в своей комнате. Болела она очень часто. Рассказывала мне, как в войну колхозный конь ударил её копытом прямо в живот, с тех пор она постоянно страдала от мучивших её болей.
Дома было прохладно, и я быстро сварив часть пельменей — поужинал, запивая их вкусным, холодным молоком. К слову сказать, в те времена пельмени были из натурального мяса и очень вкусные. Попадались, правда, иногда партии из колбасного фарша, но и они мне нравились, не то что нынешние — из модифицированной сои с добавками ароматизаторов.
Стараясь не растерять тепло после сытого ужина, я юркнул на свой уютный диванчик и через несколько минут задремал… Проснулся я ночью. За окном темное небо, лишь вдалеке светились несколько окон в домах новостройки, и на тёмном небе мерцали редкие звёзды. От уличного фонаря в комнату пробивался тусклый свет.
… Вдруг по потолку, словно светом полыхнуло. Мне тогда показалось что это отблеск фар от проезжающей машины. Смотрю на этот свет, а он как молоко по всем четырём стенам плавно стекает вниз. Скатилась волна света до самого пола, мне даже интересно стало — от машины такого не может быть. Пригляделся внимательно, в комнате и на улице как будто стало немного темнее. Поднимаю глаза к потолку и вижу, новая волна света скатывается. И снова до пола. Ещё темнее стало в комнате. И такая тишина наступила, что тиканья будильника не стало слышно. Насчитал я семь таких полос света, и после каждой становилось темнее и темнее. После седьмой волны, в комнате наступила полная темнота. Как я ни всматривался, даже контур окна не мог разглядеть.
Сейчас вспоминаю, и мороз по коже идёт, — чудеса. Слышу из соседней комнаты, где бабушка спит звук, похожий на хлопанье крыльев, словно голубь крыльями машет. Я удивился, неужели бабушка форточку не закрыла, вот птица и залетела. Голубь летит, а кругом темнота ничего не видно, я головой в сторону бабушкиной комнаты лежал. Ещё успел подумать — дверь то закрыта как птица сквозь неё пролетит.
А для птицы дверь не помехой оказалась. Вот хлопанье крыльев уже ко мне приближается, голубь медленно летит, словно место для посадки выбирает и когда пролетал над моей головой, я почувствовал, как волосы у меня на голове от ветра колышутся.
Вдруг птица забила крыльями сильнее и села мне на грудь. Представьте себе, я чувствовал как голубь, переступая лапками, ходит по моей груди. Меня оторопь взяла, хотел я руки поднять, чтобы взять птицу, а руки как каменные стали, не шевелятся.
И вот чувствую, лапки переступая, приближаются по груди к моему лицу. Остановились. И такое пристальное внимание я ощутил на себе, словно птица присматривалась, и прислушивалась ко мне. Затем она сдвинулась левее к сердцу и стала садиться, устраиваясь на моей груди. Мне кажется, что я даже на время отключился.
Когда пришёл в себя попробовал поднять руку, а она как свинцом налитая, не могу сдвинуть. Тогда я собрал все силы и чуть-чуть набок повернулся. Чувствую, голубь встрепенулся, взмахнул крыльями и взлетел, продолжая свой путь по комнате, и вылетел в форточку окна.
И сразу после этого световые полосы пошли в обратном направлении от пола вверх. Считаю — одна, вторая, третья, четвёртая, пятая, шестая, седьмая. И каждая новая полоса становилась светлее, и вот комната приняла обычный ночной вид. Я долго ещё лежал, чувствуя, что и руками и ногами могу шевелить, но не решался встать. Наконец поднялся и подошёл к окну. Форточка была закрыта на шпингалет… Утром рассказал бабушке про этот случай, и она неожиданно стала молиться. А когда я вечером возвращался с занятий, она с такими же старушками сидела на скамейке у подъезда и, показывая на меня, что-то им рассказывала. Я поздоровался, проходя мимо, и когда открывал дверь подъезда, боковым зрением увидел, что они почему-то крестятся…
