Это был очень тихий город. Возвышающиеся над крышами домов ветряки меланхолично разгоняли нагретый воздух. Задумчивое солнце завершало свой дневной обход. Приближаясь к горизонту, оно окрашивало облака в алый цвет заката.
Добавить в моё избранное
5 мин, 12 сек 2911
— И как давно ты в Городе?
— Неделю уже, — Бродяга потянулся, как кошка залежавшаяся на одном месте.
Художник стоял на краю крыши и, улыбаясь красному солнцу, насвистывал известную песенку.
— Странный город. Я так долго в нем живу и все никак не могу его понять. Я нигде не видел таких красивых закатов.
— Неужели тебе не надоело рисовать одни закаты?
— Хм… — Художник почесал голову, прищурился и, подумав, покачал головой:
— Представь, нет.
— Не понимаю я вас, людей… — фыркнул Бродяга, переворачиваясь на другой бок.
— И никогда не поймете, мой дорогой центаврианин! Ибо человеческая натура столь же непостижима, как и смысл ее существования.
Бродяга изобразил удивление:
— Как? Ты еще не нашел смысл жизни?
— Увы… — Художник отрешенно посмотрел на улицу и тихо проговорил:
— А знаешь… Я перестал его искать, оказавшись здесь. Я вдруг понял — а зачем? Здесь мне вполне хорошо и без него. Я нашел свое место в жизни.
Бродяга приподнялся на локте и внимательно посмотрел на фигуру Художника, освещенную прощальными лучами солнца.
Капли дождевой воды падали с края старой водосточной трубы на лист металла, и звонкое эхо разносилось по маленькому переулку. На улице уже было утро. Высокие стены зданий, казалось, вырастали из земли и возносились сразу в поднебесье. В Городе было много таких переулков, где время как будто замирало, а свистящий шелест ветра еще больше усиливал ощущение безлюдья.
Бродяга медленно шел по улице, поглядывая по сторонам. Сегодня надо было зайти к Булочнику, сказать, что он уходит. Бродяга не любил эти моменты и старался их избегать, но не в этот раз. Размышляя о том, что он, в очередной раз, будет говорить добродушному владельцу маленькой пекарни, Бродяга дошел до старого заброшенного сквера. За этим сквером никто уже давно не ухаживал, и деревья густо разрослись, закрыв своими кронами землю. Здесь царили полумрак и тишина, как будто вне остального мира. В воздухе стоял запах свежей, после дождя, земли. Бродяга нравилось бывать в таких местах. Иногда ему даже казалось, что он будет скучать по этому парку. В такие моменты он долго прислушивался к себе, а потом усмехался, качая головой.
Еще издалека он увидел, что на 'его' качелях кто-то сидит. Подкрался ближе. Девушка, слегка раскачиваясь, смотрела на деревья и улыбалась в пространство. Бродяга прислонился к дереву и стал наблюдать.
Она была по-особенному красива — той радостью, что светится в каждом ребенке. В каждом взгляде, в каждой улыбке — искренность. Бродяга смотрел на нее. Любуясь лучами солнца, просвечивающими сквозь листву, Она раскачивалась все сильнее. Бродяга медленно вышел из-за дерева. Тень удивления, игриво вздернутые брови, улыбка — радость, смех. Она улыбалась и раскачивалась еще сильнее. Наклонив голову, Она заговорила первая:
— Сегодня замечательный день, правда?
— Можно и так сказать… — ее заливистый смех. Бродяга с задумчивым лицом сел на соседнюю качель. Ее улыбающаяся тень со свистом проносилась мимо него.
— Вы почему-то грустите.
— Неправда. Я всегда такой.
— Значит, вы всегда грустите, — легкий наклон головы и опять улыбка.
— Может и так, — Бродяга чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел на дощечке и напряженно пытался сообразить, зачем он вышел из-за дерева и зачем он вообще сюда пришел.
Она, тем временем, спрыгнула с качелей и подбежала к огромному дереву:
— Смотрите, вы видели? — Она прислонилась к стволу, пытаясь его обнять.
— Какое замечательное большущее дерево!
— Что же в нем такого замечательного?
Она впервые сделала серьезное выражение лица и с вдохновением сказала:
— Вы только попробуйте представить возраст этого дерева! Подумайте над величием этой цифры! Попробуйте ощутить себя деревом, — и тут же радостно улыбнулась.
— Ну и что? Я бы стоял тут лет эдак 400 и уныло осматривал до тошноты знакомый парк.
— А представляете, если тут 400 лет назад был дремучий лес!
— И то, что его потом вырубили, мне, конечно, прибавило энтузиазма.
— Да ну вас… — Она обиженно отвернулась к дереву и стала гладить его шершавую кору.
Бродяга встал с качелей:
— Все равно я не могу ощутить себя деревом. К сожалению, наверное… — он побрел к выходу, не разбирая дороги. Она смотрела ему вслед и все так же задумчиво гладила дерево. Солнечный свет переливался по листьям, по земле, по телу.
— Уходя, не оглядывайся, — твердил себе сквозь зубы Бродяга, — не оглядывайся.
Он так и шел до самого выхода, снедаемый непонятной тревогой.
Глава 1 Бродяга с наслаждением жевал сладкий теплый пирожок. Булочник, сидя напротив, насвистывал знакомую песенку и с любопытством смотрел:
— Я всегда удивлялся, почему такие, как ты, не задумываются о том, где, когда и что есть.
— Неделю уже, — Бродяга потянулся, как кошка залежавшаяся на одном месте.
Художник стоял на краю крыши и, улыбаясь красному солнцу, насвистывал известную песенку.
— Странный город. Я так долго в нем живу и все никак не могу его понять. Я нигде не видел таких красивых закатов.
— Неужели тебе не надоело рисовать одни закаты?
— Хм… — Художник почесал голову, прищурился и, подумав, покачал головой:
— Представь, нет.
— Не понимаю я вас, людей… — фыркнул Бродяга, переворачиваясь на другой бок.
— И никогда не поймете, мой дорогой центаврианин! Ибо человеческая натура столь же непостижима, как и смысл ее существования.
Бродяга изобразил удивление:
— Как? Ты еще не нашел смысл жизни?
— Увы… — Художник отрешенно посмотрел на улицу и тихо проговорил:
— А знаешь… Я перестал его искать, оказавшись здесь. Я вдруг понял — а зачем? Здесь мне вполне хорошо и без него. Я нашел свое место в жизни.
Бродяга приподнялся на локте и внимательно посмотрел на фигуру Художника, освещенную прощальными лучами солнца.
Капли дождевой воды падали с края старой водосточной трубы на лист металла, и звонкое эхо разносилось по маленькому переулку. На улице уже было утро. Высокие стены зданий, казалось, вырастали из земли и возносились сразу в поднебесье. В Городе было много таких переулков, где время как будто замирало, а свистящий шелест ветра еще больше усиливал ощущение безлюдья.
Бродяга медленно шел по улице, поглядывая по сторонам. Сегодня надо было зайти к Булочнику, сказать, что он уходит. Бродяга не любил эти моменты и старался их избегать, но не в этот раз. Размышляя о том, что он, в очередной раз, будет говорить добродушному владельцу маленькой пекарни, Бродяга дошел до старого заброшенного сквера. За этим сквером никто уже давно не ухаживал, и деревья густо разрослись, закрыв своими кронами землю. Здесь царили полумрак и тишина, как будто вне остального мира. В воздухе стоял запах свежей, после дождя, земли. Бродяга нравилось бывать в таких местах. Иногда ему даже казалось, что он будет скучать по этому парку. В такие моменты он долго прислушивался к себе, а потом усмехался, качая головой.
Еще издалека он увидел, что на 'его' качелях кто-то сидит. Подкрался ближе. Девушка, слегка раскачиваясь, смотрела на деревья и улыбалась в пространство. Бродяга прислонился к дереву и стал наблюдать.
Она была по-особенному красива — той радостью, что светится в каждом ребенке. В каждом взгляде, в каждой улыбке — искренность. Бродяга смотрел на нее. Любуясь лучами солнца, просвечивающими сквозь листву, Она раскачивалась все сильнее. Бродяга медленно вышел из-за дерева. Тень удивления, игриво вздернутые брови, улыбка — радость, смех. Она улыбалась и раскачивалась еще сильнее. Наклонив голову, Она заговорила первая:
— Сегодня замечательный день, правда?
— Можно и так сказать… — ее заливистый смех. Бродяга с задумчивым лицом сел на соседнюю качель. Ее улыбающаяся тень со свистом проносилась мимо него.
— Вы почему-то грустите.
— Неправда. Я всегда такой.
— Значит, вы всегда грустите, — легкий наклон головы и опять улыбка.
— Может и так, — Бродяга чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел на дощечке и напряженно пытался сообразить, зачем он вышел из-за дерева и зачем он вообще сюда пришел.
Она, тем временем, спрыгнула с качелей и подбежала к огромному дереву:
— Смотрите, вы видели? — Она прислонилась к стволу, пытаясь его обнять.
— Какое замечательное большущее дерево!
— Что же в нем такого замечательного?
Она впервые сделала серьезное выражение лица и с вдохновением сказала:
— Вы только попробуйте представить возраст этого дерева! Подумайте над величием этой цифры! Попробуйте ощутить себя деревом, — и тут же радостно улыбнулась.
— Ну и что? Я бы стоял тут лет эдак 400 и уныло осматривал до тошноты знакомый парк.
— А представляете, если тут 400 лет назад был дремучий лес!
— И то, что его потом вырубили, мне, конечно, прибавило энтузиазма.
— Да ну вас… — Она обиженно отвернулась к дереву и стала гладить его шершавую кору.
Бродяга встал с качелей:
— Все равно я не могу ощутить себя деревом. К сожалению, наверное… — он побрел к выходу, не разбирая дороги. Она смотрела ему вслед и все так же задумчиво гладила дерево. Солнечный свет переливался по листьям, по земле, по телу.
— Уходя, не оглядывайся, — твердил себе сквозь зубы Бродяга, — не оглядывайся.
Он так и шел до самого выхода, снедаемый непонятной тревогой.
Глава 1 Бродяга с наслаждением жевал сладкий теплый пирожок. Булочник, сидя напротив, насвистывал знакомую песенку и с любопытством смотрел:
— Я всегда удивлялся, почему такие, как ты, не задумываются о том, где, когда и что есть.
Страница 1 из 2
