Горбунья

Но Маша уже разрывала объятия:

— Постой, погоди, не пришло еще время, совсем немного осталось.

Вырвалась из объятий, выбежала из воды, надела платье на мокрое тело.

— Ты же замерзнешь!

— Мне нужно остудить себя, я сама не своя. Миленький, прости меня, позволила себе расслабиться: побыть ведуньей, да увлеклась. Господи, что со мной творится! Оденься, пожалуйста. Твоя напряженная нагота сводит меня с ума!

Смущенный Иван поспешил натянуть на себя брюки.

— Ванечка, не сердись, идем домой, только держись на расстоянии — я ведь не железная… Иван долго не мог уснуть — что ждет его завтра? Забылся лишь к утру.

Проснулся поздно. Ближе к вечеру отправился к Маше. Девушка была задумчива и тиха. Сидела у окна, плела венок из желто-фиолетовых цветов. На ней была туника — длинная белая рубашка без рукавов, свободно льющаяся вдоль тела.

— Я приготовила ужин. Нас ждет бессонная ночь. Выспался?

— Не очень.

— Готов?

— К чему?

— К возложенной на тебя миссии, можешь еще отказаться!

— Нет, что ты. Вот скажи, почему ты, такая красивая, выбрала именно меня?

— Не я выбирала, ты ниспослан мне. Ты — Иван, я — Марья. Вместе мы — Иван-да-Марья. Сегодня наш день, точнее ночь.

— Зачем ты плетешь два венка, и что это за странные сине-желтые цветы?

— Называют их иван-да-марья, цветы эти — символ любящих сердец. Один венок я надену на голову, другой пущу по реке с зажженной лучиной.

Налила из кувшина в стаканы Ивану и себе золотистый напиток.

— Давай выпьем!

— Что это? — спросил Иван.

— Любовный напиток, настоянный на лепестках цветов иван-да-марья, он поможет нам постичь таинства любви. В ночь на Ивана Купала стыдливость, рассудительность, сдержанность — никудышные помощницы.

Выпили, напиток оказался необычным, но приятным на вкус.

— Что-то я ничего не почувствовал.

— Не торопись, не пришло еще время.

После ужина Маша и Иван направились к реке.

Стемнело. У реки — веселье и смех, парни разжигали костры, девушки плели венки.

Через костер прыгали: кто в одиночку, кто парами.

Пришла очередь Ивана и Марьи. Взявшись за руки, они разбежались и взлетели над костром. Не успели оторваться от земли, как костер неожиданно вспыхнул, огонь высоко взметнулся над землей. Иван почувствовал, как рука Маши с невиданной силой потянула его кверху. Им удалось приземлиться далеко за костром, подол рубашки-туники девушки тлел, бросилась к реке, спасаясь от огня… — Может, сменишь одежду? — спросил Иван, глядя на обгоревший подол туники.

Маша отрицательно покачала головой.

А девушки уже потянулись к реке.

По очереди одна за другой опускали в нее венки с зажженной лучиной. Шли по берегу, высматривая свои венки среди других, плывущих по течению реки. На некоторых венках лучины гасли сразу, не достигнув стремнины, другие долго светились в темноте, обещая счастливое и долгое замужество.

Опустила в воду свой венок и Маша. Он легко достиг середины реки, вдруг лучина на нем упала на бок, венок задымил, с шипеньем затонул. Девушка даже не пыталась скрыть огорчения… Направились вдоль реки к лесу. На небосклон высыпали звезды. Недавно народившийся полумесяц коромыслом завис в небе, отражаясь в зеркале реки.

Подошли к лесу. Маша взяла Ивана за руку, уверенно повела по лесной дороге.

— Если цветущий папоротник существует, мы его непременно найдем, я знаю, где искать.

По сторонам то здесь, то там белели уединившиеся парочки — сегодня им было дозволено все… Вышли к крошечному прозрачному озерцу, на его берегу ковром стелился папоротник. Долго искали цветущий папоротник, не нашли. Маша сорвала папоротник, верх которого, в отличие от других, серебрился то ли отражением лунного света, то ли сам излучал свечение.

Маша сбросила тунику, взяла в руку светящийся папоротник, вошла в озерцо. Ее тело засветилось, заиграло в воде, обретая чудные очертания.

— Ваня, иди ко мне.

— Голос девушки дрожал от волнения.

Иван неловко разделся, вошел в озерцо. В отличие от Маши его тело не было видно в прозрачной воде.

— Обними меня, — едва слышно попросила девушка.

Иван и Марья слились в объятиях. И тотчас его тело, как и ее, заискрилось… Что и как было дальше, он помнил смутно, лишь тихий стон девушки, перешедший в пронзительный крик взлетевшей над озерцом ночной птицы, и охватившее его состояние невообразимого блаженства. И в тот же миг озерцо засияло во всю свою глубину… А дальше, дальше стало происходить и вовсе нечто невероятное. Иван ничего не мог понять — где он, что с ним?

Куда-то делась Маша. Долго блудил по лесу в ее поисках, звал, слыша в ответ лишь хохот лесной нечисти. Лес был полон уханьем, криками ночных птиц, диких зверей, шорохами, тенями, причудливыми видениями.