Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2570
Повисло давящее молчание. Даже медсестра, Аня, заглянула к нам в палату, удивленная тишиной, лившейся из дверей нашей палаты. Каждый из нас погрузился в собственные мысли, дабы как — то зафиксировать свои мысли и события прошедших дней я обратился к дневнику, который, пока я жив, должен хранить втайне ото всех, однако, я не стесняясь кого — либо веду там записи, днем или вечером. Пока работали павильоны, решил я, надо купить сока, за сим я вышел в еще освещенный, закатным солнцем коридор, время было около полпятого, или пять… не помню сейчас. Я благополучно купил пакет любимого, томатного сока и вернулся в палату, где никого не обнаружил. «Может быть, курят…» — пронеслось в голове, — этим сейчас никого не удивишь. Однако, никого из соседей не появилось через полчаса… и через час. В такой ситуации любое исчезновение может поставить на ноги все отделение, — пронеслась единственная разборчивая мысль, которую я смог выловить из урагана и хаоса безумных мыслей. Я вышел на пост дежурной медсестры и спросил, видел ли кто моих соседей по девятой палате.
— А почему вас это так беспокоит? — спросила Нина.
— Я выходил за соком час — полтора назад, но вы видели, как я вернулся, через пять — десять минут, когда я уходил они были на месте.
— Они покурили, вдвоем, — отвечала сестра, и пошли, кажется, на вечернюю процедуру, у них там кое — что было назначено.
— Но ведь процедуры не могут длиться так долго. правда ведь? — Почему, молодой человек? — протянула медсестра, — хотяяя… мне тоже показалось странным, вы правы, Слава, мне тоже так показалось. А свидания с родней, вы об этом не забываете? — Но это тоже, — возразил я, — маловероятно… все вместе могло занять не больше часа. К тому же свидания в такое позднее время? — Д — д — а… но что вы хотите этим сказать? — Мне кажется… мне кажется… они оба пропали, — произнес я, — в свете ситуации с вампиром, вам не кажется, что…
— Не надо об этом пожалуйста. Только не здесь. Тут же люди. Многие — преклонного возраста… и потому, более впечатлительны… вы хотите еще жертв? — Простите, вы правы здесь, — я вынужден был извиниться, — нет, пожалуй, мне не нужны жертвы, — но я не думаю, чтобы кто — то нас специально подслушивал, а кроме того, ну и что, что пациент обсуждает с дежурным врачом проблему вампира… вампирши, точнее… что с того?
Однако, этой ночью, когда я спал, довольно крепко, я все же проснулся от пронзительного визга, перешедшего в булькающий хрип. Я ночевал один, так как мои соседи так и не вернулись. Этот факт сам по себе вверг меня в замешательство, а тут еще новая атака вампирши. Я выскочил в коридор и увидел, что в десятой палате на полу лежит истекающая кровью женщина, лет пятидесяти пяти — шестидесяти пяти. Ее горло было аккуратно раскроено, а сонную артерию отмечали две аккуратные дырки… от клыков. Кто — то небрежно бросил: «придется снова приглашать святого отца…» Однако тут же последовал ответ: — Скоро придется, выделять место для святого отца в одной из палат.
— Клиника превратится в приход. Не говори, Валя… — послышался второй женский голос, (видимо, Валя — тоже — женщина!), ибо было слышно бабье кудахтанье… (прошу прощения на небрежность!), медсестры колдовали над трупом (в отсутствии признаков жизни у пострадавшей сомневаться не приходилось!), и дежурная снова пошла вызывать священника, дабы то провел все необходимые ритуалы.
Где — то через полчаса, тут же, в десятой палате…
— Сколько живу в Томске, сколько себя помню, но такого… — слышалось за дверью. — Господом клянусь, ни больница ни город еще не слыхивали…
— Валь, а что ты удивляешься, — вопрошал другой голос, — наш городок маленький, и то ли еще случится, подумать страшно.
— Типун тебе на язык, болтунья старая, — сухо засмеялась отвечавшая, но в этом скрипучем смехе не слышалось веселья… или даже, иронии.
Потом послышались шаги, поэтому я поспешил отойти от дверей и сделать вид, что возвращался снизу… или прогуливался по отделению, туда — сюда. Я сходил и осведомился, как продвигаются поиски, однако ничего нового не узнал. Люди ночью, по всей видимости, ведут поиски, дабы не привлекать внимания общественности. Этой ночью, точнее, в ее остаток больше никаких происшествий не было. Однако, чувствовалось, что люди не спали. На неделю в больнице вновь воцарилось шаткое спокойствие и тишина, давящая на нервы тишина. Все ждут очередной вылазки с тревогой в глазах… Порой мне кажется, что я вижу в глазах людей немой укор в мой адрес. Последней ночью мне приснился кошмар, в котором девушка, мать погибшего младенца, является мне с угрозой мести. Ее силуэт, и особенно, взгляд, излучал немое отчаяние… и гнев… праведный. Видимо, подумал я, она не выдержав удара, покончила жизнь самоубийством. Я проснулся в холодном поту, вскочив на кровати… Не замедлила появиться дежурная: «Что случилось?» — вопрошал весь ее вид, напуганный неожиданным вскриком посреди ночи, нарушившим и без того неустойчивый покой.
— А почему вас это так беспокоит? — спросила Нина.
— Я выходил за соком час — полтора назад, но вы видели, как я вернулся, через пять — десять минут, когда я уходил они были на месте.
— Они покурили, вдвоем, — отвечала сестра, и пошли, кажется, на вечернюю процедуру, у них там кое — что было назначено.
— Но ведь процедуры не могут длиться так долго. правда ведь? — Почему, молодой человек? — протянула медсестра, — хотяяя… мне тоже показалось странным, вы правы, Слава, мне тоже так показалось. А свидания с родней, вы об этом не забываете? — Но это тоже, — возразил я, — маловероятно… все вместе могло занять не больше часа. К тому же свидания в такое позднее время? — Д — д — а… но что вы хотите этим сказать? — Мне кажется… мне кажется… они оба пропали, — произнес я, — в свете ситуации с вампиром, вам не кажется, что…
— Не надо об этом пожалуйста. Только не здесь. Тут же люди. Многие — преклонного возраста… и потому, более впечатлительны… вы хотите еще жертв? — Простите, вы правы здесь, — я вынужден был извиниться, — нет, пожалуй, мне не нужны жертвы, — но я не думаю, чтобы кто — то нас специально подслушивал, а кроме того, ну и что, что пациент обсуждает с дежурным врачом проблему вампира… вампирши, точнее… что с того?
Однако, этой ночью, когда я спал, довольно крепко, я все же проснулся от пронзительного визга, перешедшего в булькающий хрип. Я ночевал один, так как мои соседи так и не вернулись. Этот факт сам по себе вверг меня в замешательство, а тут еще новая атака вампирши. Я выскочил в коридор и увидел, что в десятой палате на полу лежит истекающая кровью женщина, лет пятидесяти пяти — шестидесяти пяти. Ее горло было аккуратно раскроено, а сонную артерию отмечали две аккуратные дырки… от клыков. Кто — то небрежно бросил: «придется снова приглашать святого отца…» Однако тут же последовал ответ: — Скоро придется, выделять место для святого отца в одной из палат.
— Клиника превратится в приход. Не говори, Валя… — послышался второй женский голос, (видимо, Валя — тоже — женщина!), ибо было слышно бабье кудахтанье… (прошу прощения на небрежность!), медсестры колдовали над трупом (в отсутствии признаков жизни у пострадавшей сомневаться не приходилось!), и дежурная снова пошла вызывать священника, дабы то провел все необходимые ритуалы.
Где — то через полчаса, тут же, в десятой палате…
— Сколько живу в Томске, сколько себя помню, но такого… — слышалось за дверью. — Господом клянусь, ни больница ни город еще не слыхивали…
— Валь, а что ты удивляешься, — вопрошал другой голос, — наш городок маленький, и то ли еще случится, подумать страшно.
— Типун тебе на язык, болтунья старая, — сухо засмеялась отвечавшая, но в этом скрипучем смехе не слышалось веселья… или даже, иронии.
Потом послышались шаги, поэтому я поспешил отойти от дверей и сделать вид, что возвращался снизу… или прогуливался по отделению, туда — сюда. Я сходил и осведомился, как продвигаются поиски, однако ничего нового не узнал. Люди ночью, по всей видимости, ведут поиски, дабы не привлекать внимания общественности. Этой ночью, точнее, в ее остаток больше никаких происшествий не было. Однако, чувствовалось, что люди не спали. На неделю в больнице вновь воцарилось шаткое спокойствие и тишина, давящая на нервы тишина. Все ждут очередной вылазки с тревогой в глазах… Порой мне кажется, что я вижу в глазах людей немой укор в мой адрес. Последней ночью мне приснился кошмар, в котором девушка, мать погибшего младенца, является мне с угрозой мести. Ее силуэт, и особенно, взгляд, излучал немое отчаяние… и гнев… праведный. Видимо, подумал я, она не выдержав удара, покончила жизнь самоубийством. Я проснулся в холодном поту, вскочив на кровати… Не замедлила появиться дежурная: «Что случилось?» — вопрошал весь ее вид, напуганный неожиданным вскриком посреди ночи, нарушившим и без того неустойчивый покой.
Страница 32 из 87
