Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2578
Я слышу лишь звук убегающих ног. Однако, сколько я ее не звал мысленно, она не появлялась… Может быть, я уже схожу с ума, под воздействием вампирши. Возможно, она ждет, когда я сдамся, и сам соглашусь стать «не мертвым» Вспоминаю, как она еще в больнице, обещала мне любовь, бессмертную. И эти нынешние размышления…
* * *
И вдруг посреди вечера благополучно прошедшего дня, когда все семейство благополучно готовилось отходить ко сну, где — то в доме раздался пронзительный визг. Женский голос надрывался, перейдя в отчаянный вой и плач, который так же внезапно стих, и последовавшая за этим тишина теперь сильно давила на сознание. Судя по гулкому топоту ног… Трагедия произошла где — то этажом — двумя выше. И похоже, точнее, более вероятно, что над нами, на третьем этаже. Потом послышались стенания и громкий плач в голос родственников погибшего, или погибшей. Тогда, вечером, не представлялось возможным выяснить, кто же умер, но ясно было одно. Елена добралась до моего дома… И скоро она придет вновь. Однако, я не знал, чем буду ее встречать. Обреченным согласием, или молотом и колом.
Я побледнел, когда увидел ее медленно появляющийся силуэт. Все та же нагая плоть, с кровавыми подтеками. Видно, что кровь текла по коже, когда вампирша неаккуратно слизывала хлещущую фонтаном кровь, которая стекала еще по подбородку. — Ну что, милый, — обратилась она ко мне, как и в тот раз, в больнице, когда я стоял лицом к окну, — ты готов пойти со мной туда, где вечность?
До сих пор не понимаю, почему, она влюбилась именно в меня…
— Нет пока, — отвечал я, — я готов отдать жизнь, но не сейчас, дорогая.
— Что ж, — продолжала Елена, — Возможно с каждым годом твоей отсрочки, число жертв будет расти. И в них могут обвинить тебя.
— А ты разве не можешь питаться кровью животных в сельской местности, засасывая пьяниц… Тогда была бы польза.
— Думай, что говоришь, — обиделась Елена. — Но они мерзкие и противные, и от них воняет перегаром. А с другой стороны… В деревнях растет чеснок, и я его не перевариваю.
— Ладно. Прости, если обидел тебя, Елена, я не хотел. Я только хотел, чтобы ты как — то, может быть, помогла обществу, зачищая…
— … Вот видишь, — перебила меня вампирша выразив обиду, — … опять… я хотел… А ты подумал, что мне нужна свежая, чистая кровь, желательно, детская, или моего присмертного возраста… Она так приятна на вкус. В отличие от этой грязи… бр — р — р.
— Ладно, прости еще раз, — я попытался попросить прощения. — Я хотел как лучше…
— Ню — ню, а получилось как всегда, не так ли, дорогой Славик.
Я молча кивнул, в знак согласия. А потом мне пришла в голову другая мысль, куда направить русло беседы, и я прямо спросил: — А где ты жила, вообще? До того, как тот «не — мертвый» встретил тебя.
— Я из сельской местности родом, — отвечала вампирша, на удивление спокойно, — но поступив в университет, сняла квартиру, перед этим устроившись официанткой в кафе. Я успела проучиться всего год или полтора, пока случилось это… А теперь, после года, или двух встретила тебя… странно, да? — М — дааа… — лишь протянул я, а потом добавил, — и что, у тебя нет своего… «дома»? — Нннет, я ведь живу на чердаке, пока, — возразила Елена, — однако, из людской молвы, я чувствую, что скоро мне придется съезжать оттуда. Да там и не удобно, к тому же.
— А в сельской местности, подальше от районов поселений… Неужели нет погостов? И фамильных склепов? Неужели в деревнях не жили дворяне? — Вот здесь ты прав, Слава, — обрадовалась Елена, — я поищу в деревнях, что — то такое, что может быть похоже на склеп какого — нибудь семейства, или поместье. Заброшенный особняк был бы очень кстати. И как мне не пришла такая мысль. Теперь тебя люблю я еще больше. — Она чмокнула меня в щеку, и мне в лицо ударила свежайшая волна могильного холода. Однако странно, что я не поежился от холода, и неприязни.
— А как же родители? — Они тоже живут с тобой. — недоумевал я, — точнее, жили? — Да, они тоже приехали в город.
— И что, никто не почувствовал в доме, посреди ночи, чужого присутствия? — Выходит, так. — Елена лишь пожала плечами и выразила сожаление.
— А что ты собираешься делать? — Наверное, вернусь в село, в самом деле. Найду заброшенный дом, а может найму репетитора, для работы по ночам.
— Ты думаешь, какой-нибудь аспирант согласится обучать тебя по ночам? — Предсказуемый вопрос, Слава, ведь у нашего рода способности к убеждению значительно выше, чем у живых людей.
— Прости, я забыл…
— Я могу запросто очаровать любого, и он пойдет.
— … но он будет еженощно рисковать своей жизнью.
— Да, Слава, — согласилась Елена, — но мне необходимо получить этот диплом. Твой пример вдохнул в меня желание… учиться.
— Согласен, но где ты собираешься его применять? — А разве ночные балы, или, как это сейчас называют, вечеринки, — они не помогут мне заводить полезные знакомства?
* * *
И вдруг посреди вечера благополучно прошедшего дня, когда все семейство благополучно готовилось отходить ко сну, где — то в доме раздался пронзительный визг. Женский голос надрывался, перейдя в отчаянный вой и плач, который так же внезапно стих, и последовавшая за этим тишина теперь сильно давила на сознание. Судя по гулкому топоту ног… Трагедия произошла где — то этажом — двумя выше. И похоже, точнее, более вероятно, что над нами, на третьем этаже. Потом послышались стенания и громкий плач в голос родственников погибшего, или погибшей. Тогда, вечером, не представлялось возможным выяснить, кто же умер, но ясно было одно. Елена добралась до моего дома… И скоро она придет вновь. Однако, я не знал, чем буду ее встречать. Обреченным согласием, или молотом и колом.
Я побледнел, когда увидел ее медленно появляющийся силуэт. Все та же нагая плоть, с кровавыми подтеками. Видно, что кровь текла по коже, когда вампирша неаккуратно слизывала хлещущую фонтаном кровь, которая стекала еще по подбородку. — Ну что, милый, — обратилась она ко мне, как и в тот раз, в больнице, когда я стоял лицом к окну, — ты готов пойти со мной туда, где вечность?
До сих пор не понимаю, почему, она влюбилась именно в меня…
— Нет пока, — отвечал я, — я готов отдать жизнь, но не сейчас, дорогая.
— Что ж, — продолжала Елена, — Возможно с каждым годом твоей отсрочки, число жертв будет расти. И в них могут обвинить тебя.
— А ты разве не можешь питаться кровью животных в сельской местности, засасывая пьяниц… Тогда была бы польза.
— Думай, что говоришь, — обиделась Елена. — Но они мерзкие и противные, и от них воняет перегаром. А с другой стороны… В деревнях растет чеснок, и я его не перевариваю.
— Ладно. Прости, если обидел тебя, Елена, я не хотел. Я только хотел, чтобы ты как — то, может быть, помогла обществу, зачищая…
— … Вот видишь, — перебила меня вампирша выразив обиду, — … опять… я хотел… А ты подумал, что мне нужна свежая, чистая кровь, желательно, детская, или моего присмертного возраста… Она так приятна на вкус. В отличие от этой грязи… бр — р — р.
— Ладно, прости еще раз, — я попытался попросить прощения. — Я хотел как лучше…
— Ню — ню, а получилось как всегда, не так ли, дорогой Славик.
Я молча кивнул, в знак согласия. А потом мне пришла в голову другая мысль, куда направить русло беседы, и я прямо спросил: — А где ты жила, вообще? До того, как тот «не — мертвый» встретил тебя.
— Я из сельской местности родом, — отвечала вампирша, на удивление спокойно, — но поступив в университет, сняла квартиру, перед этим устроившись официанткой в кафе. Я успела проучиться всего год или полтора, пока случилось это… А теперь, после года, или двух встретила тебя… странно, да? — М — дааа… — лишь протянул я, а потом добавил, — и что, у тебя нет своего… «дома»? — Нннет, я ведь живу на чердаке, пока, — возразила Елена, — однако, из людской молвы, я чувствую, что скоро мне придется съезжать оттуда. Да там и не удобно, к тому же.
— А в сельской местности, подальше от районов поселений… Неужели нет погостов? И фамильных склепов? Неужели в деревнях не жили дворяне? — Вот здесь ты прав, Слава, — обрадовалась Елена, — я поищу в деревнях, что — то такое, что может быть похоже на склеп какого — нибудь семейства, или поместье. Заброшенный особняк был бы очень кстати. И как мне не пришла такая мысль. Теперь тебя люблю я еще больше. — Она чмокнула меня в щеку, и мне в лицо ударила свежайшая волна могильного холода. Однако странно, что я не поежился от холода, и неприязни.
— А как же родители? — Они тоже живут с тобой. — недоумевал я, — точнее, жили? — Да, они тоже приехали в город.
— И что, никто не почувствовал в доме, посреди ночи, чужого присутствия? — Выходит, так. — Елена лишь пожала плечами и выразила сожаление.
— А что ты собираешься делать? — Наверное, вернусь в село, в самом деле. Найду заброшенный дом, а может найму репетитора, для работы по ночам.
— Ты думаешь, какой-нибудь аспирант согласится обучать тебя по ночам? — Предсказуемый вопрос, Слава, ведь у нашего рода способности к убеждению значительно выше, чем у живых людей.
— Прости, я забыл…
— Я могу запросто очаровать любого, и он пойдет.
— … но он будет еженощно рисковать своей жизнью.
— Да, Слава, — согласилась Елена, — но мне необходимо получить этот диплом. Твой пример вдохнул в меня желание… учиться.
— Согласен, но где ты собираешься его применять? — А разве ночные балы, или, как это сейчас называют, вечеринки, — они не помогут мне заводить полезные знакомства?
Страница 39 из 87
