Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2580
Когда я стоял у окна лестничной клетки, ведущей в «нервное» отделение на втором этаже, и мое, эндокринологии, и смотрел на проезжающие машины и проходящих мимо угрюмых людей, не подозревающих, что им грозит в самое ближайшее время… За этим занятием меня застала вампирша, как она представилась, Елена. Я бы сказал еще, что все это время она избегала нападать на меня, но вокруг, по отделению и не только, царил хаос, и ужас… ожидание очередной трагедии. Медсестры даже вызвали священника, представляешь. Между нами завязался очень продолжительный диалог, содержание которого я смутно припоминаю на фрагментарном уровне. В результате, я получил из ее уст откровение, о чувстве, испытываемом к смертному, то есть, ко мне… Меня это обеспокоило еще раньше, когда я понял, что она избегает убивать меня. Однако, последними умерли мои соседи по палате. И в итоге последние дни моего пребывания в больнице, я ночевал один. Как и в ту ночь, когда Елена пообещала прекратить террор в больнице. Тогда я очень устал, в тот вечер, и пришел в палату уже далеко за полночь. А дежурные медсестры, похоже, уже не ждали меня, если я не появился до десяти часов… Едва упав на кровать, я провалился в желанное забытье, без сновидений. А на следующий день я узнал, что меня выписывают, это была середина января, но после моего дня рождения, который я так и не отметил нынче… Вот такая зловещая история, с романтическим привкусом, случилась со мной в СГМУ.
— И что ты сам думаешь по этому поводу, Слава? — Я не знаю, что тут вообще можно думать. Только Елена в эти дни снова появляется ко мне, она говорит, что ждет, когда я сам соглашусь стать таким, как она. Говорит, также, что любит и не хочет причинять мне боль, как и моей семье. Странно это все. Но у меня есть Яна, сейчас… Помнишь случай во времена экспедиции в поместье…
— Я — то помню, — ответил старый, — ты похоже, тоже еще не забыл… Но есть что-то еще, не так ли? — Проблема в том, мой друг, что я разрываюсь, между Яной и влечением к Елене. Она как-то воздействовала на меня, и похоже, я начал испытывать к ней ответное чувство. И я не знаю, как быть… И я боюсь, что могу рано или поздно сдаться раньше, чем это будет иметь хоть какой-то смысл.
— Постой-ка, — вскинулся старый, — ты что, хочешь умереть так. Ты с ума сошел! И я первый, кто объявлю на тебя охоту!
— Вот этого я и боялся, — продолжал я, — что вся группа, тогда обернется против меня, поэтому…
— Что поэтому? — Не знаю, — я мог лишь пожать плечами, — думаю, надо с этим что-то делать, наверное, мне надо поменьше быть одному.
— А ты с Яной еще не говорил? — Нннет…
— Так чего же ты ждешь? — Наверное, сегодня с ней поговорю, пойдем в «Нексус»… думаю, она не будет против.
— Как хочешь, — произнес отрешенно Николай, — но поговори с ней, обязательно.
— Думаешь, это к чему-нибудь приведет? — Думаю… ладно, после пар, поговорим, может, Яна подойдет сама.
— Сложно на это надеяться, мой друг, — возразил я, — ну в общем, я наверное поговорю с ней.
— Ну вот и ладненько…
* * *
Спустя несколько дней.
После занятий в универе я подошел к Яне с вопросом: ты можешь мне помочь, Яна? — А в чем дело, собственно, Слава? — У меня серьезная проблема, — отвечал я, — По поводу истории с госпитализацией меня в СГМУ… И старый порекомендовал мне поговорить с тобой. Я надеюсь, мы можем поговорить где-нибудь по душам.
— Думаю, да.
— Пойдем в Нексус, там довольно уютно. Я расскажу тебе одну историю, из которой не могу выпутаться.
— Интересно…
— Я полагаю ты слышала о трагичной гибели дежурной в музее? О таинственных дырках на шее, там где обычно расположена сонная артерия…
— Что ты хочешь этим сказать? — Пожалуйста, не перебивай меня, Яна, — попросил я, я сбиваюсь с мысли.
— Хорошо, извини.
— Так вот… Но я тебе не рассказывал, что было в больнице. На протяжении января-месяца клинику терроризировал призрак, довольно агрессивной природы, как позже выяснилось, оказавшийся вампиром. Но самое страшное, что это была девушка, лет двадцати двух — двадцати четырех лет, на момент смерти — перерождения. Надо заметить она была коварной противницей для отделения, еще одной ее фишкой была нагота, абсолютная, что шокировало, сначала меня, когда я впервые встретился с ней, потом это увидели и другие пациенты отделения, преимущественно преклонного возраста. Дошла она до того, что убила младенца в акушерской клинике, под занавес. Потому что, потом террор также внезапно прекратился.
В один прекрасный вечер, тревожный вечер, когда я смотрел в.
окно с лестничной клетки, возле отделения; было уже темно, и время подходило к десяти, а накануне я чудом вырвался из подвала клиники, едва не сойдя там с ума… Я тогда непонятно каким провидением вылетел из подвальных лабиринтов.
Так вот, этим вечером вампирша, Елена, так она отрекомендовалась, призвала меня к разговору, который затянулся далеко за полночь.
— И что ты сам думаешь по этому поводу, Слава? — Я не знаю, что тут вообще можно думать. Только Елена в эти дни снова появляется ко мне, она говорит, что ждет, когда я сам соглашусь стать таким, как она. Говорит, также, что любит и не хочет причинять мне боль, как и моей семье. Странно это все. Но у меня есть Яна, сейчас… Помнишь случай во времена экспедиции в поместье…
— Я — то помню, — ответил старый, — ты похоже, тоже еще не забыл… Но есть что-то еще, не так ли? — Проблема в том, мой друг, что я разрываюсь, между Яной и влечением к Елене. Она как-то воздействовала на меня, и похоже, я начал испытывать к ней ответное чувство. И я не знаю, как быть… И я боюсь, что могу рано или поздно сдаться раньше, чем это будет иметь хоть какой-то смысл.
— Постой-ка, — вскинулся старый, — ты что, хочешь умереть так. Ты с ума сошел! И я первый, кто объявлю на тебя охоту!
— Вот этого я и боялся, — продолжал я, — что вся группа, тогда обернется против меня, поэтому…
— Что поэтому? — Не знаю, — я мог лишь пожать плечами, — думаю, надо с этим что-то делать, наверное, мне надо поменьше быть одному.
— А ты с Яной еще не говорил? — Нннет…
— Так чего же ты ждешь? — Наверное, сегодня с ней поговорю, пойдем в «Нексус»… думаю, она не будет против.
— Как хочешь, — произнес отрешенно Николай, — но поговори с ней, обязательно.
— Думаешь, это к чему-нибудь приведет? — Думаю… ладно, после пар, поговорим, может, Яна подойдет сама.
— Сложно на это надеяться, мой друг, — возразил я, — ну в общем, я наверное поговорю с ней.
— Ну вот и ладненько…
* * *
Спустя несколько дней.
После занятий в универе я подошел к Яне с вопросом: ты можешь мне помочь, Яна? — А в чем дело, собственно, Слава? — У меня серьезная проблема, — отвечал я, — По поводу истории с госпитализацией меня в СГМУ… И старый порекомендовал мне поговорить с тобой. Я надеюсь, мы можем поговорить где-нибудь по душам.
— Думаю, да.
— Пойдем в Нексус, там довольно уютно. Я расскажу тебе одну историю, из которой не могу выпутаться.
— Интересно…
— Я полагаю ты слышала о трагичной гибели дежурной в музее? О таинственных дырках на шее, там где обычно расположена сонная артерия…
— Что ты хочешь этим сказать? — Пожалуйста, не перебивай меня, Яна, — попросил я, я сбиваюсь с мысли.
— Хорошо, извини.
— Так вот… Но я тебе не рассказывал, что было в больнице. На протяжении января-месяца клинику терроризировал призрак, довольно агрессивной природы, как позже выяснилось, оказавшийся вампиром. Но самое страшное, что это была девушка, лет двадцати двух — двадцати четырех лет, на момент смерти — перерождения. Надо заметить она была коварной противницей для отделения, еще одной ее фишкой была нагота, абсолютная, что шокировало, сначала меня, когда я впервые встретился с ней, потом это увидели и другие пациенты отделения, преимущественно преклонного возраста. Дошла она до того, что убила младенца в акушерской клинике, под занавес. Потому что, потом террор также внезапно прекратился.
В один прекрасный вечер, тревожный вечер, когда я смотрел в.
окно с лестничной клетки, возле отделения; было уже темно, и время подходило к десяти, а накануне я чудом вырвался из подвала клиники, едва не сойдя там с ума… Я тогда непонятно каким провидением вылетел из подвальных лабиринтов.
Так вот, этим вечером вампирша, Елена, так она отрекомендовалась, призвала меня к разговору, который затянулся далеко за полночь.
Страница 41 из 87
