Поиски неразгаданных тайн манят меня в самые разные страны. Тема, подходы к которой мы наметили в этой книге, не стала исключением. Материалы для нее я искал и находил в Чехии, Германии и Венгрии, что само по себе вполне разумно, ведь в этих государствах до сих пор живы легенды и предания о вампирах и оборотнях. Но можете представить мое удивление, когда я обнаружил сведения на эту тему в... Южной Африке!…
Добавить в моё избранное
332 мин, 20 сек 10112
Она не упускала ни единого подходящего случая — от придворных дам до служанок, в компании которых она не раз устраивала погромы в гостиницах. Все Батори демонстрировали вкус к чудовищному и неестественному проявлению своей похоти. Со времен саксонских братьев Гута и Келеда это стало их наследственной болезнью, как и эпилепсия, усугубляемая вырождением. Долгие годы, из поколения в поколение, из замков на востоке и на западе выезжали кареты, везшие девятилетних невест к их двоюродным братьям. Кровь не обновлялась. Она циркулировала по замкнутому кругу.
Для Эржебет возвращение мужа-воина домой всегда было важным событием. И развлечением — он всегда появлялся в большой компании. Медлительная прислуга просыпалась из долгой спячки. К его приезду запрягали лошадей, навстречу ему с лаем выбегали охотничьи псы. До того как у нее появились дети, навстречу мужу выходила в нарядном платье и сама графиня, юная и бледная. Чтобы оставаться такой же белокожей, она купалась в телячьей крови и натиралась мазью из овечьего жира. Небольшое количество турецкого жасминового V розового масла, присланного братцем Сигизмундом из Трансильвании, скрывало запах живодерни. Они обеда ли за длинным столом, уставленным блюдами с дичью и зажаренными целиком животными. Соусы становились еще острее, чем обычно. И, несомненно, какая-то из нянек доставала из сундука раздобытое у колдуны сильнодействующее приворотное средство и незаметно передавала его виночерпию с тем, чтобы тот в нужный момент добавил его в кружку хозяина. Так продолжалось все десять лет ее замужества, так было по всей Венгрии в то время. Женщины были не менее воинственны и темпераментны, чем их мужья. В отношениях между мужчинами и женщинами не существовало никакой утонченности. Считалось хорошей манерой объедаться, танцевать до упаду народные или пришедшие из Франции и Италии танцы, громко кричать, устраивать страшный шум и мыться только в том случае «когда лицо полностью забрызгано грязью из-под лошадиных копыт»
На самом деле Ференц всегда побаивался Эржебет. Он восхищался красотой своей молодой жены, но ее вампирская бледность пугала его. Впрочем, вино из Эгера и колдовское средство заставляли его забывать обо всем. Утром графиня просыпалась в объятиях мужа в постели, пропитанной запахом солдатского лагеря. Служанки меняли белье на кровати и надевали на Эржебет белоснежный фартук — атрибут знатной венгерской дамы. Она могла страдать от головной боли или проснуться в плохом настроении, которым славилось семейство Батори. Но ничто не могло помешать ей надеть шляпу, украшенную серебристым пером болотного аиста, и отправиться вместе с мужем на дикую охоту, где они убивали все живое, что попадалось на их пути.
Хотя у графини было много супружеских обязанностей, ей хватало времени и на свою собственную жизнь — жизнь хищника. Для этого во время длительных отлучек мужа были все возможности. Страдая от скуки, она окружала себя сворой расточителей и дегенератов, с которыми путешествовала от замка к замку, чем заслужила дурную репутацию в сравнительно добродетельной и даже религиозной семье мужа. После смерти своей свекрови Оршоли Канизай, жены Дьердя Надашди, Эржебет осталась без компаньонки. Надашди воспитал этого странного, угрюмого и молчаливого ребенка, которому предстояло стать достойной женой его сыну. Его, несомненно, радовала ее расцветающая красота, но холодный, дьявольский блеск ее огромных черных глаз едва ли вызывал в нем большой энтузиазм. Красивая, гордая, самовлюбленная, окруженная льстецами, Эржебет не находила того, что искала, — радости любви. Но «иной» любви. Она знала, чего хочет. Как породистый сеттер, она была извращенкой. К тому же с несносным характером. Отдавая приказания по дому, которые просто невозможно было выполнить Е назначенное время, она только приводила хозяйство во все большее запустение. Не будь такой импульсивной и жестокой, Эржебет представляла бы собой довольно жалкое зрелище — саму посредственность. Как многие ее современницы, она довольствовалась бы мелочами легким флиртом, супружескими изменами. Хотя и будучи более трогательной, чем он, графиня несла в себе явное сходство с французским королем Генрихом III, ее современником, разыгрывавшим со своими фаворитками грязные шутки.
Она обладала мятущимся, суеверным духом, который не подчинялся человеческим законам и всецело находился во власти Луны. Слабый свет ночного спутник; Земли проникал в самые глубины ее естества, и Эржебет ничего не могла с собой поделать. Никогда нельзя было знать, в какое время это произойдет с ней. Резка; головная боль и ослепление могли прийти к ней внезапно. Слуги приносили в комнату букеты навевающими сон трав и готовили отвар на маленькой печи. В это отвар окунали губку из болотного мха или клочок материи и подносили к носу графини, которая, казалось никогда не переставала жаловаться на головную боль Но стоит ли все это относить на счет эпилепсии — на следственной болезни династии Батори, которой не из бежал даже мудрый польский король Штефан?
Для Эржебет возвращение мужа-воина домой всегда было важным событием. И развлечением — он всегда появлялся в большой компании. Медлительная прислуга просыпалась из долгой спячки. К его приезду запрягали лошадей, навстречу ему с лаем выбегали охотничьи псы. До того как у нее появились дети, навстречу мужу выходила в нарядном платье и сама графиня, юная и бледная. Чтобы оставаться такой же белокожей, она купалась в телячьей крови и натиралась мазью из овечьего жира. Небольшое количество турецкого жасминового V розового масла, присланного братцем Сигизмундом из Трансильвании, скрывало запах живодерни. Они обеда ли за длинным столом, уставленным блюдами с дичью и зажаренными целиком животными. Соусы становились еще острее, чем обычно. И, несомненно, какая-то из нянек доставала из сундука раздобытое у колдуны сильнодействующее приворотное средство и незаметно передавала его виночерпию с тем, чтобы тот в нужный момент добавил его в кружку хозяина. Так продолжалось все десять лет ее замужества, так было по всей Венгрии в то время. Женщины были не менее воинственны и темпераментны, чем их мужья. В отношениях между мужчинами и женщинами не существовало никакой утонченности. Считалось хорошей манерой объедаться, танцевать до упаду народные или пришедшие из Франции и Италии танцы, громко кричать, устраивать страшный шум и мыться только в том случае «когда лицо полностью забрызгано грязью из-под лошадиных копыт»
На самом деле Ференц всегда побаивался Эржебет. Он восхищался красотой своей молодой жены, но ее вампирская бледность пугала его. Впрочем, вино из Эгера и колдовское средство заставляли его забывать обо всем. Утром графиня просыпалась в объятиях мужа в постели, пропитанной запахом солдатского лагеря. Служанки меняли белье на кровати и надевали на Эржебет белоснежный фартук — атрибут знатной венгерской дамы. Она могла страдать от головной боли или проснуться в плохом настроении, которым славилось семейство Батори. Но ничто не могло помешать ей надеть шляпу, украшенную серебристым пером болотного аиста, и отправиться вместе с мужем на дикую охоту, где они убивали все живое, что попадалось на их пути.
Хотя у графини было много супружеских обязанностей, ей хватало времени и на свою собственную жизнь — жизнь хищника. Для этого во время длительных отлучек мужа были все возможности. Страдая от скуки, она окружала себя сворой расточителей и дегенератов, с которыми путешествовала от замка к замку, чем заслужила дурную репутацию в сравнительно добродетельной и даже религиозной семье мужа. После смерти своей свекрови Оршоли Канизай, жены Дьердя Надашди, Эржебет осталась без компаньонки. Надашди воспитал этого странного, угрюмого и молчаливого ребенка, которому предстояло стать достойной женой его сыну. Его, несомненно, радовала ее расцветающая красота, но холодный, дьявольский блеск ее огромных черных глаз едва ли вызывал в нем большой энтузиазм. Красивая, гордая, самовлюбленная, окруженная льстецами, Эржебет не находила того, что искала, — радости любви. Но «иной» любви. Она знала, чего хочет. Как породистый сеттер, она была извращенкой. К тому же с несносным характером. Отдавая приказания по дому, которые просто невозможно было выполнить Е назначенное время, она только приводила хозяйство во все большее запустение. Не будь такой импульсивной и жестокой, Эржебет представляла бы собой довольно жалкое зрелище — саму посредственность. Как многие ее современницы, она довольствовалась бы мелочами легким флиртом, супружескими изменами. Хотя и будучи более трогательной, чем он, графиня несла в себе явное сходство с французским королем Генрихом III, ее современником, разыгрывавшим со своими фаворитками грязные шутки.
Она обладала мятущимся, суеверным духом, который не подчинялся человеческим законам и всецело находился во власти Луны. Слабый свет ночного спутник; Земли проникал в самые глубины ее естества, и Эржебет ничего не могла с собой поделать. Никогда нельзя было знать, в какое время это произойдет с ней. Резка; головная боль и ослепление могли прийти к ней внезапно. Слуги приносили в комнату букеты навевающими сон трав и готовили отвар на маленькой печи. В это отвар окунали губку из болотного мха или клочок материи и подносили к носу графини, которая, казалось никогда не переставала жаловаться на головную боль Но стоит ли все это относить на счет эпилепсии — на следственной болезни династии Батори, которой не из бежал даже мудрый польский король Штефан?
Страница 36 из 93
