Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранное— Говорят, что он немного владеет магическим искусством, однако он окутал себя такой завесой тайны, что среди слухов, которые ходят о нем, бывает порой нелегко отделить правду от досужего вымысла.
— Дилетанту не под силу вдохнуть жизнь в зомби, который умеет говорить и члены которого продолжают цепляться за тебя, даже после того как они отделены от тела! — внезапно заорал Сот. — Не думаешь ли ты, старуха, что я — один из наивных деревенских простаков, которых можно легко обвести вокруг пальца! Рассказывай немедленно все, что знаешь о Страде!
Поддавшись страху, мадам Гирани медленно встала со своего кресла.
— Крестьяне прозвали его «демоном» и он вполне заслуживает этого…
Сот тоже поднялся и сделал шаг по направлению к вистани.
— Когда мы кочуем по земле Баровии, мы находимся под его защитой и никто не смеет причинить нам вред, — поспешно проговорила старуха, пятясь назад.
Зловещий хохот Сота заполнил фургон, и тварь в клетке под одеялом снова завозилась.
— Ты же сама сказала, что в этой стране мало что способно повредить мне, цыганка! Если ты не соврала, то мне нечего бояться тебя или Страда!
Прежде чем Рыцарь Смерти сделал еще один шаг, старуха выхватила украшенный драгоценными камнями кинжал. Глядя на нее, Сот рассмеялся еще громче.
— Ты хочешь остановить меня этим? спросил он и потянулся к мадам Гирани.
— Я уже сказала тебе, рыцарь, что вистани не чужды магии. Этот клинок заколдован, специально чтобы иметь дело с тебе подобными.
С этими словами вистани взмахнула кинжалом, и его острый кончик проник сквозь звенья кольчужной перчатки. Рана была неглубокой, однако болела и щипала так, словно лезвие ножа было смочено сильной кислотой. От боли и удивления Сот задохнулся — он не испытывал ничего подобного на протяжении трех с половиной веков.
Он не стал вытаскивать из ножен меч — в тесном фургоне его длинный клинок ничем не мог помочь ему, в то время как направленный опытной рукой кинжал мог сделать свое страшное дело. Вместо этого Сот схватил одной рукой клетку с тварью, а другой — сдернул с нее одеяло. Тварь за прутьями заверещала и попыталась вцепиться в него загнутыми когтями, но они лишь скрежетали по стальным доспехам, не причиняя рыцарю ни малейшего вреда.
Мадам Гирани ринулась к выходу, но Сот уже разломал клетку с такой легкостью, словно она была сделана из тростника, а не из толстого железа. Расправив свои голубиные крылья и вытянув перед собой все четыре конечности, вооруженные острыми когтями, раскормленное страшилище ринулось на вистани. Тщетно пыталась старуха отогнать своего недавнего «цыпленочка» молниеносными ударами кинжала. Тварь вцепилась ей в руку и поползла по ней вверх, к лицу.
Сот поднял руку и снял с крюка масляную лампу.
— Вот как я отношусь к вашим темным силам, — насмешливо прогремел он, разбивая лампу о деревянный пол.
Горящее масло расплескалось по сторонам, попадая на связки перьев, на одежду, на разбросанную под ногами старухи бумагу. Загорелось быстро и споро. Пламя иесело перепрыгивало с одного тюка на другой. Сражаясь с тварью, которая рвала когтями ее высохшее плечо, вистани ухитрилась прокричать свое последнее проклятье: — Пусть поразит тебя проказа, Сот Данргардский! Пусть ты никогда не вернешься в свой Кринн, хотя дом твой всегда будет маячить где-то на горизонте!
Тем временем тварь протянула когтистую лапу и вцепилась в лицо вистани. Плоть под ее когтями распадалась, как под острым ножом, а длинные клочья окровавленной кожи свесились до подбородка. Раскрыв свою слюнявую пасть и закати единственный глаз под низкий лобик, мерзкое чудовище вонзило зубы в сморщенную шею старухи. На мгновение языки пламени заслонили их от Сота, и раздался торжествующий визг. Запах горелого мяса смешивался с тошнотворным запахом пылающей шерсти — это занялись под потолком звериные шкуры.
Повернувшись, Сот одним ударом ноги распахнул дверцу фургона. Ворвавшийся внутрь свежий ночной воздух раздул огонь еще сильнее, и Рыцарь Смерти спрыгнул на траву, окутанный клубами густого черного дыма.
— Пожар! — закричал кто-то. — Просыпайтесь, горим!
— На помощь! — завопили в другом конце. — Мы слышали крики мадам Гирани!
Вистани повыскакивали из своих фургонов и теперь беспорядочно носились по лагерю в поисках воды. Они слышали доносившиеся из фургона нечленораздельные вопли и видели, как лорд Сот вышел целым и невредимым из пылающего ада.
Пламя не причинило Соту никакого вреда. Когда горящее масло и пылающие головни попадали на его плащ и доспехи, они тут же остывали и гасли.
