Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеМагда многозначительно не закончила предложение, но на рыцаря это не произвело большого впечатления.
— К счастью, я вовсе не дышу, — уронил Сот, решительным шагом направляясь к стене тумана.
Магда поспешила за Рыцарем Смерти. У самой кромки защитного барьера Сот заколебался.
— Привяжи свой пояс к запястью, да покрепче! — приказал он. Увидев, что Магда не спешит, он добавил: — Если ты не сделаешь этого, мне придется держать тебя за руку все время, пока мы будем преодолевать туман.
Ничего больше говорить было не надо. Не прошло и минуты, как Магда вручила рыцарю конец широкого и длинного шелкового шарфа, который был прежде обмотан вокруг ее талии в несколько слоев. Сот взялся за шарф и сказал: — Держи его постоянно натянутым. Если, когда мы войдем в туман, я почувствую, что натяжение ослабло, я схвачу тебя за горло и буду держать так до тех пор, пока мы не окажемся в деревне.
Они вышли из тумана на южной оконечности деревни, но продолжали держаться леса, пробираясь к высокой и крутой горе, на вершине которой высился замок Равенлофт.
В минуты, когда последние лучи опустившегося за горы светила все еще освещали небо над западными горами, Сот и Магда услышали раздававшиеся совсем рядом голоса.
— Пошевеливайтесь! — кричал кто-то сердитым басом.
— Солнце почти село! — вторил ему второй голос, визгливый и резкий, в котором слышались панические нотки.
— Закидывай веревку через сук!
Рыцарь Смерти бесшумно заскользил между деревьями, Магда — за ним. На краю леса неподалеку от заброшенной церкви Сот увидел с вершины небольшого лесистого холма группу из десяти человек. Они суетились и размахивали руками. Один из них безуспешно пытался перекинуть через нижний сук толстого дуба шершавую грубую веревку, остальные помогали ему советами. Все это происходило перед самыми дверьми разваливающегося строения, которое вблизи выглядело еще более древним и заброшенным.
Большинство мужчин были полными, темноволосыми и темноглазыми, с пышными, вислыми усами. Сам Сот тоже когда-то щеголял подобными усами, как и все рыцари Соламнии на Кринне. Однако эти люди, одетые в грубые камзолы из домотканой шерсти, разговаривавшие на грубом простонародном языке, явно были простыми крестьянами отнюдь не благородного происхождения.
— Дай-ка мне эту штуку, — презрительно сказал один из крестьян, отняв свернутую в кольцо веревку у своего товарища. Этот человек отличался от всех остальных светлыми волосами и голубыми глазами. Кроме того, он был чисто выбрит, а вместо грубой крестьянской одежды на плечах его была алая длинная ржа, выцветшая от времени и слишком маленькая для его крупной фигуры. Раскрутив веревку в пухлой руке, этот человек с первого раза перекинул орудие казни через узловатый сук.
Магда, прячась за стволами деревьев, скрыла глаза и прошептала одними губами: — Вешать будут. Наверное, кто-то попался на краже у старейшин или купцов. Тем временем собравшиеся выжидательно повернулись в сторону деревни. Они явно чувствовали себя неуютно у самой границы леса в час, когда солнце село и последние отсветы вечерней зари тают в стремительно темнеющем небе. Сумерки, однако, еще не успели превратиться в кромешную мглу, когда со стороны деревни появился всадник на взмыленном гнедом жеребце. Он промчался по грунтовой дороге, кое-где присыпанной щебнем, и свернул к дубу. Только теперь стало заметно, что за собой он волочет на аркане привязанную за руки фигуру, которая тяжело подскакивает на рытвинах и бьется о землю.
— Наконец-то! — воскликнул один из крестьян, и несколько человек с энтузиазмом бросились навстречу всаднику. Жеребец остановился неподалеку от дерева, и несколько пар рук сразу вцепилось в несчастного пленника, рывком поставив его на ноги.
От лысой макушки до пят своих железных башмаков он был не больше четырех футов ростом. Его штаны превратились в совершенные лохмотья, а широкая грудь и сильные мускулистые руки были покрыты глубокими свежими царапинами, которые, однако, были столь плотно забиты пылью, что кровь почти не текла. Руки человека были связаны за спиной, а на запястьях было намотано веревки столько, что хватило бы связать еще нескольких мужчин. Пока его тащили к месту казни, он сопротивлялся крестьянам как безумный.
— Вы все совершаете большую-большую ошибку, — рычал маленький человек, тщетно напрягая свои огромные мускулы на руках, так что кровь буквально брызгала из-под корки пыли. Глубоко вдохнув воздух, он, однако, неожиданно прекратил сопротивление. — Отпустите-ка меня, — предложил он, — и забудем об этом досадном недоразумении, вызванном непониманием между нами.
