Кровавые кости

Вот почему один из Даоин Сидхе, даже такой полукровка, как ты, бывает призван смертью.

Она отпустила его так резко, что он упал на четвереньки. Дорри села в цветы и зарыдала.

Я пошла в цветы. Они раздавались, как вода, но не шевелились. Просто, когда ты на них наступал, их уже не было.

— Боже мой, они отодвигаются с дороги? — ахнул Ларри.

— Не совсем так, — сказал Магнус. Он спустился с насыпи и остановился у подножия. На нем был белый фрак — тот же, что был ночью, точнее, его остатки. Мазок крови на рукаве ярко горел на белизне ткани.

Мы прошли по цветам, которые двигались и не двигались, и приблизились к нему.

Он откинул волосы за уши, открывая лицо. И уши не были остроконечными. Откуда пошли эти дурацкие слухи?

Магнус встретил мой взгляд, не моргнув. Если он и стыдился своего поступка, он этого не показал. Дорри все еще рыдала среди колокольчиков, будто у нее сердце разбилось.

— Значит, ты знала, — сказал он.

— Нельзя пустить кровь фейри, во плоти или нет, без ритуальной магии. Я читала это заклинание, Магнус.

Он улыбнулся на мои слова, и улыбка была все так же прекрасна, но кровь в углу рта испортила эффект.

— Я должен был привязать себя к этой твари. Чтобы получить его кровь, я должен был отдать ему часть своей смертности.

— Это заклинание — не для того, чтобы получать кровь, — сказала я. — Оно помотает одному фейри убить другого.

— Если он получил часть твоей смертности, — спросил Ларри, — то ты получил часть его бессмертия?

Хороший. вопрос.

— Да, — сказал Магнус, — но я не затем это делал.

— 7ы это сделал, чтобы получить силу, ты, гад! — крикнула Дорри. Она сошла с насыпи, скользнула среди странных цветов. — Тебе нужен был настоящий гламор, магия. Магнус, значит, ты пил его кровь годами, еще с юности? Вот откуда у тебя вдруг такая сила. А мы-то думали, что она пришла вместе со зрелостью.

— Боюсь, что нет, милая сестрица.

Она плюнула ему в лицо.

— Наша семья теперь проклята, привязана навечно к этой земле в наказание за то, что сделал. Последний раз, когда кто-то пытался пить его кровь, Кровавые Кости вырвался на свободу.

— Он десять лет надежно здесь заключен, Дорри.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что эта туманная тварь, которую ты вызвал, не ходила пугать детей? — Погодите, — сказал Ларри. — Зачем этой твари пугать детей? — Я тебе говорила, это детская страшилка. Она ест плохих детей.

У меня возникла догадка — ужасная догадка. Я видела, как вампир работал мечом, но уверена ли я, что видела именно это? Нет.

— Когда эта тварь вырвалась и стала истреблять индейское племя, она действовала оружием или голыми руками?

Дорри обернулась ко мне: — Не знаю. А это важно? — Боже мой! — выдохнул Ларри.

— Это может быть очень важно, — сказала я.

— Эти убийства здесь ни при чем, — возразил Магнус. — Кровавые Кости не может проявить себя физически. Я за этим проследил.

— Ты уверен, дорогой братец? Абсолютно уверен? — Голос Дорри резал и полосовал, она действовала презрением как оружием.

— Да, уверен.

— Надо, чтобы на это посмотрела колдунья. Мне здесь не хватает знаний, — сказала я.

— Понимаю, — кивнула Дорри. — И чем скорее, тем лучше.

— Разбитый Череп и Кровавые Кости не имеет отношения к этим убийствам, — сказал Магнус.

— Ради твоего же блага, Магнус, надеюсь, что ты прав, — ответила я.

— Он сидит под замком из индейской, христианской и фейри-магии, — заявил Магнус. — Ему не вырваться.

Я медленно обошла насыпь. Махровые цветы отступали с дороги. Я пыталась смотреть на ноги, но от этого кружилась голова, потому что цветы раздвигались и при этом оставались на месте — будто пытаешься проследить, как они расцветают. Это происходит, но самого события никогда не удается наблюдать.

Оставив в покое цветы, я сосредоточилась на насыпи. Я не пыталась ощутить мертвых, и потому дневной свет не мешал. Здесь была магия, много магии. И что-то в ней имело знакомый вкус, и это не было христианской магией.

— Здесь заложена какая-то магия смерти, — сказала я, обойдя насыпь и оказавшись перед Магнусом. — Человеческая жертва? — Не совсем, — сказал Магнус.

— Мы никогда не приносили человеческих жертв, — добавила Дорри.

Она, может, и нет, но в Магнусе я не была так уверена. Хотя вслух я этого не сказала — Дорри и без того достаточно была расстроена.

— Если не жертва, то что? — В трех холмах похоронены наши мертвецы. И каждая смерть — это как кол в клетку старого Кровавые Кости, — сказал Магнус.

— Как вы смогли потерять след, какие холмы принадлежат вам? — спросила я.

— Тому уже больше трехсот лет, — ответил Магнус. — До этого времени никаких записей нет. Я сам не был уверен, что это тот холм.