Был день св. Патрика, а на мне - единственный зеленый предмет: значок с надписью «Ущипни меня, и ты покойник». Вообще-то с вечера я вышла на работу в зеленой блузке, но ее залило кровью из обезглавленного цыпленка. Ларри Киркланд, стажер-аниматор, выпустил цыпленка из рук. Он, естественно, затрепыхался, как и положено обезглавленному цыпленку, и забрызгал нас кровью. В конце концов я его поймала, но блузка погибла.
Добавить в моё избранное
524 мин, 37 сек 21201
Выпивка в бутылках, чистые бокалы, корыто со льдом, полотенца, салфетки. Ничего полезного.
Я медленно поднялась, спиной к стене, как можно дальше от Магнуса, и начала дюйм за дюймом пробираться к двери. Магнус повторял мои движения, боком передвигаясь по стойке, и это неуклюжее движение выходило у него грациозно.
Он был сильнее меня, быстрее меня, но я была вооружена. Нож хорошего качества, правда, предназначенный для нарезки продуктов, а не людей, но хороший нож — это хороший нож. Вещь универсальная. Мне пришлось заставить себя не сжимать рукоять слишком крепко, расслабить руку. Я выберусь отсюда. Выберусь.
Мельком я глянула на гроб Серефины, и мне показалось, что она дышит.
Магнус бросился. Ударил в меня всем телом, и я вогнала нож ему в брюхо. Он ухнул и опрокинул меня своей тяжестью на пол. Я загнала нож по рукоять. Пальцы Магнуса сомкнулись на моей руке, и он скатился с меня, вырвав у меня нож.
Я поднялась на четвереньки у края бара, и Магнус уже был там, вздернув меня на ноги одной рукой. Перед его рубашки пропитался кровью. Он поднес мне к лицу окровавленный нож.
— Смотри, больно будет! — сказал он и приставил край лезвия мне к шее. Мой пульс будто рванулся навстречу клинку. Магнус попятился, увлекая меня с собой: — Куда мы идем? — спросила я.
— Сейчас увидишь, — ответил он. Мне не понравилось, что он не хочет говорить.
Его ноги споткнулись о тело Элли. Если поднять глаза, я бы увидела гроб Серефины — трудно двигать головой, когда к шее приставлен нож. Он потяну, меня за руку, и я не поддалась. Я откинулась на пятках, чувствуя нож, но больше любого ножа на свете я боялась Серефины.
— Иди, Анита!
— Не пойду, пока не скажешь, что ты делаешь. — Я говорила очень осторожно, ощущая лезвие горлом.
У наших ног лежала Элли, неподвижная и бескостная. Кровь Магнуса упала на ее лишенное выражения лицо. Будь это кто другой, он бы слизнул кровь даже в забытьи, но Элли была истинно мертвой. Она, новоумершая и только что поднятая, была пуста, ожидая восстановления собственной «личности» если та вообще восстановится. Я видала вампов, которые так и остались на уровне скотины.
— Я тебя сейчас положу в гроб и закрою крышку, пока Серефина не проснется.
— Нет, — сказала я.
Магнус сжал мою руку, будто нащупывая пальцами кость. Если он ее даже не сломает, синяк будет огромный. Я не вскрикнула, но это было трудно.
— Я могу тебе сделать так больно, Анита, как ты даже и не подозреваешь. Марш в гроб.
— Все, что ты можешь сделать, пугает меня меньше, чем этот гроб.
Это значило, что если он не собирается в самом деле меня убить, то нож больше не действует. Я повернула голову к лезвию. Ему пришлось отодвинуть нож, пока я сама на него не напоролась.
Я глядела на него с расстояния в фут и вдруг заметила в его глазах то, чего там раньше не видела. Он боялся.
— Кровавые Кости погиб, потому что ты поделился с ним смертностью. И раньше тебя было труднее убить, Магнус? Тебе сейчас неоткуда черпать бессмертие, да? — Слишком ты умная, чтобы долго прожить, — тихо сказал он.
Я улыбнулась.
— Смертен, как и мы, грешные. Бедная деточка.
Он улыбнулся — мельком оскалил зубы.
— Я все равно могу выдержать больше травм, чем ты можешь мне причинить.
— Если бы ты в это верил, ты бы не пытался засунуть меня в гроб.
Рука его дернулась почти с вампирской быстротой. Он задел мою руку, и я не сразу сообразила, что он меня порезал. Из пореза выступила кровь и потекла по руке. Магнус перехватил мою руку за запястье раньше, чем я смогла воспользоваться неудачной хваткой.
Я поглядела на ползущую к локтю кровь. Порез небольшой, даже шрама не останется, впрочем, у меня на левой руке разве разберешь? — Ты не мог мне правую руку порезать? У меня на ней шрамов куда как меньше.
Он сделал еще одно неуловимое движение и прорезал мне руку от плеча почти до локтя.
— Всегда рад выполнить желание дамы.
Этот порез болел и был глубже первого. А все мой длинный язык. Кровь текла тонкой алой струйкой. Кровь на левой руке собралась на локте в каплю и тихо плеснула, упав на щеку Элли. Потекла по коже, ко рту. Мурашки магии побежали у меня по позвоночнику. Я задержала дыхание. Я ощущала его — ощущала тело у своих ног.
Была середина дня. Мне по правилам было бы сейчас не поднять даже зомби, не говоря уже о вампире. Это было невозможно, но я чувствовала, что тело воспринимает магию. Я знала, что оно мое, если я захочу. Я хотела.
— В чем дело? — Магнус дернул меня за руку, поворачивая лицом к себе. Я, оказывается, смотрела на вампиршу. Хотя и не собиралась — это было от неожиданности.
Магия была совсем рядом, чуть протяни руку. Но как заставить ее выплеснуться? Как? Я улыбнулась Магнусу.
— Ты собираешься меня строгать, пока я не полезу в гроб?
Я медленно поднялась, спиной к стене, как можно дальше от Магнуса, и начала дюйм за дюймом пробираться к двери. Магнус повторял мои движения, боком передвигаясь по стойке, и это неуклюжее движение выходило у него грациозно.
Он был сильнее меня, быстрее меня, но я была вооружена. Нож хорошего качества, правда, предназначенный для нарезки продуктов, а не людей, но хороший нож — это хороший нож. Вещь универсальная. Мне пришлось заставить себя не сжимать рукоять слишком крепко, расслабить руку. Я выберусь отсюда. Выберусь.
Мельком я глянула на гроб Серефины, и мне показалось, что она дышит.
Магнус бросился. Ударил в меня всем телом, и я вогнала нож ему в брюхо. Он ухнул и опрокинул меня своей тяжестью на пол. Я загнала нож по рукоять. Пальцы Магнуса сомкнулись на моей руке, и он скатился с меня, вырвав у меня нож.
Я поднялась на четвереньки у края бара, и Магнус уже был там, вздернув меня на ноги одной рукой. Перед его рубашки пропитался кровью. Он поднес мне к лицу окровавленный нож.
— Смотри, больно будет! — сказал он и приставил край лезвия мне к шее. Мой пульс будто рванулся навстречу клинку. Магнус попятился, увлекая меня с собой: — Куда мы идем? — спросила я.
— Сейчас увидишь, — ответил он. Мне не понравилось, что он не хочет говорить.
Его ноги споткнулись о тело Элли. Если поднять глаза, я бы увидела гроб Серефины — трудно двигать головой, когда к шее приставлен нож. Он потяну, меня за руку, и я не поддалась. Я откинулась на пятках, чувствуя нож, но больше любого ножа на свете я боялась Серефины.
— Иди, Анита!
— Не пойду, пока не скажешь, что ты делаешь. — Я говорила очень осторожно, ощущая лезвие горлом.
У наших ног лежала Элли, неподвижная и бескостная. Кровь Магнуса упала на ее лишенное выражения лицо. Будь это кто другой, он бы слизнул кровь даже в забытьи, но Элли была истинно мертвой. Она, новоумершая и только что поднятая, была пуста, ожидая восстановления собственной «личности» если та вообще восстановится. Я видала вампов, которые так и остались на уровне скотины.
— Я тебя сейчас положу в гроб и закрою крышку, пока Серефина не проснется.
— Нет, — сказала я.
Магнус сжал мою руку, будто нащупывая пальцами кость. Если он ее даже не сломает, синяк будет огромный. Я не вскрикнула, но это было трудно.
— Я могу тебе сделать так больно, Анита, как ты даже и не подозреваешь. Марш в гроб.
— Все, что ты можешь сделать, пугает меня меньше, чем этот гроб.
Это значило, что если он не собирается в самом деле меня убить, то нож больше не действует. Я повернула голову к лезвию. Ему пришлось отодвинуть нож, пока я сама на него не напоролась.
Я глядела на него с расстояния в фут и вдруг заметила в его глазах то, чего там раньше не видела. Он боялся.
— Кровавые Кости погиб, потому что ты поделился с ним смертностью. И раньше тебя было труднее убить, Магнус? Тебе сейчас неоткуда черпать бессмертие, да? — Слишком ты умная, чтобы долго прожить, — тихо сказал он.
Я улыбнулась.
— Смертен, как и мы, грешные. Бедная деточка.
Он улыбнулся — мельком оскалил зубы.
— Я все равно могу выдержать больше травм, чем ты можешь мне причинить.
— Если бы ты в это верил, ты бы не пытался засунуть меня в гроб.
Рука его дернулась почти с вампирской быстротой. Он задел мою руку, и я не сразу сообразила, что он меня порезал. Из пореза выступила кровь и потекла по руке. Магнус перехватил мою руку за запястье раньше, чем я смогла воспользоваться неудачной хваткой.
Я поглядела на ползущую к локтю кровь. Порез небольшой, даже шрама не останется, впрочем, у меня на левой руке разве разберешь? — Ты не мог мне правую руку порезать? У меня на ней шрамов куда как меньше.
Он сделал еще одно неуловимое движение и прорезал мне руку от плеча почти до локтя.
— Всегда рад выполнить желание дамы.
Этот порез болел и был глубже первого. А все мой длинный язык. Кровь текла тонкой алой струйкой. Кровь на левой руке собралась на локте в каплю и тихо плеснула, упав на щеку Элли. Потекла по коже, ко рту. Мурашки магии побежали у меня по позвоночнику. Я задержала дыхание. Я ощущала его — ощущала тело у своих ног.
Была середина дня. Мне по правилам было бы сейчас не поднять даже зомби, не говоря уже о вампире. Это было невозможно, но я чувствовала, что тело воспринимает магию. Я знала, что оно мое, если я захочу. Я хотела.
— В чем дело? — Магнус дернул меня за руку, поворачивая лицом к себе. Я, оказывается, смотрела на вампиршу. Хотя и не собиралась — это было от неожиданности.
Магия была совсем рядом, чуть протяни руку. Но как заставить ее выплеснуться? Как? Я улыбнулась Магнусу.
— Ты собираешься меня строгать, пока я не полезу в гроб?
Страница 139 из 143
