Кровавые кости

— Если завтра вечерам вы ж передумаете, я это сделаю.

— Мы хотим, чтобы это было сделано сейчас же. — Он крепко обнимал жену, и его пальцы вдавились ей в плечо.

Она открыла глаза и моргнула: — Джеффри, не надо, мне больно.

0н сглотнул слюну и ослабил руку.

— Прости меня, Салли. Прости. — Казалось, извинение снизило накал его гнева. Морщины на лице чуть разгладились. Он покачал головой. — Мы должны снасти ее душу. Жизнь покинула ее, но душа осталась. Ее мы должны спасти.

Было время, когда я даже в это верила. До мозга костей я была убеждена, что вампиры — это зло. Теперь я не была так уверена. Я встречала вампиров, которые совсем. не казались плохими. Зло я умела распознавать и они им не были. Что они такое, я не знаю, но прокляты ли они? Согласно учению католической церкви — да, прокаты, и девушка в комнате наверху тоже. Ну, если на то пошло, то я тоже проклята по учению католической церкви. Когда всех аниматоров отлучили, я перешла в епископальную.

— Вы католик, мистер Квинлен? — Да, а какая разница? — Я воспитана в католичестве, так что я понимаю вами верования.

— Это не веровании, мисс… как вы сказали? — Блейк, Анита Блейк.

— Это — не верования, мисс Блейк, это факты. Бессмертная душа Элли подвергается опасности вечного проклятия. Мы должны ей помочь.

— Вы понимаете, что вы просите меня сделать? — спросила я.

— Спасти ее.

Я покачала головой. Миссис Квинлен смотрела на меня. Очень напряженно. Кажется — да нет, наверняка, — я могу вызвать несогласие в семье.

— Я должна буду воткнуть кол ей в сердце и отрубить голову.

Я не стала говорить, что сейчас я выполняю ликвидации пистолетом с близкого расстояния. Это грязная работа и для нее нужен закрытый гроб, но для меня это облегчение работы, а для вампира — быстрая смерть.

Миссис Квинлен снова зарыдала, прильнув к мужу. Она уткнулась лицом ему в грудь, размазывая косметику по белой рубашке.

— Вы нарочно хотите довести мою жену до слез? — Нет, сэр, но я хочу, чтобы все здесь четко поняли: через три дня Элли поднимется вампиром. Она будет ходить и говорить. Она сможет быть в вашем обществе. Если я ее закалю, она будет только мертва.

— Она уже мертва. Мы хотим, чтобы вы сделали свое дело.

Миссис Квинлен на меня не смотрела. Либо она верила так же сильно, как ее благоверный, либо она никогда с ним не спорит. Даже о продолжении: существования своей дочери.

Я не стала заострять на этом внимания. На двадцати четырех часах я могу настоять. Вряд ли мистер Квинлен за это время передумает, но я надеялась на миссис Квинлен.

— Этот пудель всегда лает на чужих? Они заморгали все трое, как кролик в свете фар. Слишком резкая перемена темы для пораженных горем людей.

— При чем это здесь вообще? — спросил мистер Квинлен.

— Где-то поблизости бродит вампир-убийца. Я собираюсь его поймать, но мне нужна ваша помощь. Поэтому, пожалуйста, ответьте на мои вопросы с максимумом доброй воли.

— При чем здесь собака?

Я вздохнула, отпила кофе. Он только что обнаружил свою дочь мертвой — убитой, изнасилованной, как он наверняка сам себя убеждал. Пораженный горем отец вправе рассчитывать на некоторую снисходительность, но он уже начинал исчерпывать ее запасы.

— Когда я подошла к двери, собачка разрывалась на части. Она всегда так лает, когда к дому приближается чужой?

Мальчик понял, к чему я веду.

— Да, Равна всегда лает на чужих.

Я перенесла свое внимание с родителей на самого разумного человека в этой комнате.

— Как тебя зовут? — Джефф.

Конечно же, Джеффри-младший. Сама должна была догадаться.

— Сколько раз мне надо было бы прийти в дом, чтобы Равна перестала на меня лаять?

Он задумался, закусив нижнюю губу, — действительно задумался.

— Равна всегда лает, даже если она вас знает, стоит вам только подойти к двери.

— Сегодня вечером она лаяла?

Родители посмотрели на меня, наморщив лбы. Джефф сказал: — Да, она лаяла как сумасшедшая, когда Элли пустила ее к себе в комнату сразу после темноты. Элли ее впустила, а через несколько минут Равна спустилась обратно вниз.

— Как вы нашли тело? — Равна снова стала лаять и лаяла не переставая. Элли ее не впускала. А вообще Элли ее впускала всегда. Мне не разрешалось заходить к ней в комнату, а Равну она всегда пускала, даже когда хотела побыть одна. Я постучал, а она не отозвалась. А Равна скреблась в дверь. Было заперто. Дверь была заперта, и она не отзывалась. Я спустился и позвал папу.

— И вы открыли дверь, мистер Квинлен?

Он кивнул: — Да, и она там лежала… Я не мог до нее дотронуться. Она теперь нечиста. Я…

Он захлебнулся плачем, пытаясь сдержать слезы с такой силой, что у него побагровело лицо.