Кровавые кости

— Вы чувствуете свою вину за этого мальчика. Почему? — Я не чувствую вины.

— Тогда ответственность.

Я не знала, что ответить. Он был прав.

— Вы ведь не читаете сейчас мои мысли? — Нет, ma petite. Дело в вашем голосе и в вашем нетерпении.

Как я терпеть не могла, что он так хорошо меня знает! Терпеть не могла!

— Да, я чувствую свою ответственность.

— Почему? — Я здесь отвечала за обстановку.

— Вы все сделали, чтобы сохранить его в безопасности? — Навесила облатки на все входы.

— Значит, кто-то их впустил? — Здесь был собачий лаз, уходящий в гараж. Не пришлось прорезать дыры в дверях.

— Среди нападавших был вампир-дитя? — Нет.

— Как же тогда?

Я описала тощего вампира-скелета.

— Это была почти трансформация. Он перекинулся в секунду. И тогда в тусклом свете мог бы сойти за человека. Я никогда ничего подобного не видела.

— Я только один раз наблюдал такие способности, — сказал он.

— Значит, вы знаете, кто это? — Я буду у вас как только смогу, ma petite.

— У вас вдруг стал серьезный голос. В чем дело?

Он чуть рассмеялся, но как-то горьковато, будто глотая битое стекло. Даже слышать было больно.

— Вы слишком хорошо меня знаете, ma petite.

— Отвечайте мне.

— Похищенный мальчик выглядит моложе своих лет? — Да, а что?

Единственным ответом было молчание — такое густое, хоть ножом режь.

— Ответьте, Жан-Клод!

— Пропадали мальчики раньше? — Мне неизвестно, но я не спрашивала.

— Спросите.

— Какого возраста? — Лет двенадцать — четырнадцать, старше, если достаточно молодо выглядели.

— Как Джефф Квинлен.

— Боюсь, что да.

— Этот вампир замешан еще в чем-то, кроме похищений детей? — спросила я.

— В каком смысле, ma petite? — В убийствах. Не в укусах, а просто в убийствах.

— Какого рода убийствах?

Я замялась. С монстрами я материалы расследуемых дел не обсуждаю.

— Я знаю, что вы не доверяете мне, ma petite, но это важно. Расскажите мне об этих случаях, пожалуйста.

Слово «пожалуйста» он употреблял не часто. Я рассказала. Не во всех деталях, но достаточно подробно.

— Они подверглись растлению? — В каком смысле? — В смысле насилию, ma petite. По отношению к детям это самое точное слово.

— А! — сказала я. — Не знаю, подверглись ли они сексуальному нападению. Они были в одежде.

— Есть вещи, которым одежда не мешает, ma petite. Но это растление должно было совершаться до убийства. Систематическое растление в течение недель или месяцев.

— Я узнаю. — Тут мне в голову пришла мысль. — А девушкой этот вамп мог бы заняться? — Заняться — вы имеете в виду секс, ma petite? — Да.

— Если бы его прижало, он мог бы похитить девочку, не достигшую созревания, но только если бы ничего не нашел. другого.

Я сглотнула слюну. Мы говорили о детях, как о вещах, о предметах.

— Нет, эта девушка была уже взрослой. Вполне сложившейся женщиной.

— Тогда нет. По своей воле он бы до нее не дотронулся.

— Что значит — «по своей воле»? А как еще? — Мастер мог ему приказать, и он бы послушался, если достаточно боится своего Мастера. Хотя я немногих мог бы назвать, кого он настолько боится, чтобы пойти на такой отвратительный с его точки зрения поступок.

— Вы его знаете. Кто он? Назовите мне имя.

— Когда прилечу, ma petite.

— Просто назовите мне имя.

— Чтобы вы его могли сообщить полиции? — Это их работа.

— Нет, ma petite. Если это тот, кто я думаю, это дело не для полиции.

— Почему? — Коротко говоря, потому, что он слишком опасен и экзотичен, чтобы представлять его общественности. Если смертные узнают, что среди нас есть такие, они могут обернуться против всех нас. Вы же знаете про этот мерзкий закон, который сейчас болтается возле Сената.

— Знаю.

— Тогда вы поймете мою осторожность.

— Возможно, но если из-за вашей осторожности погибнут еще люди, это поможет принятию закона Брюстера. Подумайте об этом.

— Думаю, ma petite. Можете мне поверить, что думаю. Теперь — до свидания, мне еще многое надо сделать,

Он повесил трубку. Черт бы его побрал! Что значит — «экзотичен»? Что умеет этот вампир такого, чего не умеют другие? Он может вытянуться так, чтобы пролезть в собачий лаз. Может быть, он заставил бы Гудини позавидовать, но это не преступление. Но я помнила его лицо. Не лицо человека.

Даже не лицо трупа. Что-то совсем другое. Невообразимо другое. И я помнила, как потеряла секунды. Дважды. Я, великий истребитель вампиров, секунду была беспомощна, как последний шпик. С вампирами секунды достаточно.

Когда видишь такие вещи, начинаешь говорить о демонах, что и делал недавно Квинлен.